Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Сумбур вместе с музыкой

Музыкальные мистерии на Театральной олимпиаде

Ведомости / Вторник 22 мая 2001
В программе Театральной олимпиады музыкальные спектакли встречаются редко. Организаторы форума делают ставку на известные режиссерские имена, клоунов, лошадей и другие, более понятные для широкого зрителя реалии. Поэтому показ двух музыкальных спектаклей, к тому же в экзотическом для России жанре мистерии, привлек особое внимание поклонников синтетических театральных форм. В католическом соборе Непорочного Зачатия Девы Марии давали «Апокалипсис» композитора Владимира Мартынова, поставленный Юрием Любимовым, а на сцене Театра им. Вахтангова Кама Гинкас воплотил «Полифонию мира» Александра Бакши, в исполнении которой принял участие знаменитый скрипач Гидон Кремер. Создатели «Апокалипсиса» подчеркивали экуменический характер действа, написанного в православной традиции, осуществленного на деньги и с участием мужского и трех детских хоров лютеранской Эстонии, игравшегося в католическом соборе. Но церковь оказалась плохо приспособленной к подобным спектаклям (большая часть зрителей ничего не смогла рассмотреть), а эстонцы пели по-русски с сильным акцентом. Религиозные произведения Владимира Мартынова отличают стройность формы, оригинальность минималистского языка и убежденная святость. Мартынов — едва ли не единственный современный композитор, овладевший всеми канонами церковного пения (причем не только православного), а религиозные мотивы творчества — его мировоззрение, а не дань моде. С другой стороны, он явно тяготеет к театрально-мистериальному воплощению своих опусов. Собственно, известность во внемузыкальных кругах ему принесли два спектакля в постановке Анатолия Васильева: легендарный «Плач Иеремии» и Реквием, стройно вписавшийся в «Моцарта и Сальери». Мартынову удалось стать постоянным композитором не только эстетизированной творческой лаборатории Васильева, но и политизированной Таганки (музыка к шекспировским «Хроникам» — одна из последних громких работ Мартынова). «Апокалипсис» написан на осовремененный текст Святого Иоанна Богослова (встречается даже слово «сотрудники») и по своим достоинствам несколько уступает предыдущим крупным работам композитора. Мартынов слишком старательно иллюстрирует текст, что лишает Иоанново «Откровение» откровения художественного. Но в любом случае это материал для театра Васильева, а не для придерживающегося эпических корней Любимова. У нас Любимов как режиссер музыкального театра известен только по одному спектаклю — «Пиковой даме» Чайковского — Шнитке, который несколько лет назад привозили из Бонна. Но худрук Таганки поставил множество опер в Европе и Америке, и на его счету уже есть одна церковная мистерия — баховские «Страсти по Матфею» в Италии со знаменитым ледяным крестом. Ледяная инсталляция таяла от жары в соборе, и, как свидетельствовали очевидцы, капли громко падали на пол в унисон музыке. Но несмотря на все прошлые достижения режиссера, мистерия «Апокалипсис» так и не была по-настоящему поставлена, а прошла как концерт на фоне подсвеченной стойки с десятками шкур агнцев и выглядывавшего из-за нее исполинского распятия кафедрального собора. В отличие от Мартынова Александр Бакши в мистерии «Полифония мира» апеллирует к нерелигиозной сакральности. В написанном им манифесте он ратует за «осознание ценности и равенства всех человеческих культур», называя этот процесс «полифонией мира». На деле возвышенные фразы воплотились во вполне прагматический проект, объединивший Гидона Кремера и его струнный оркестр «Кремерата Балтика» с французским ансамблем ударных «Перкусьон де Страсбург», исполнителями на дудке, зурне, раковине, плавающих в воде тыквах, тибетском и альпийском горнах, хакасского эпоса, тувинского фольклора и, наконец, с потомственным шаманом. В общем, представьте себе месячную программу клуба «Дом», исполненную за один вечер. Экзотическое воинство действительно поражает своими способностями извлекать необычные звуки из любых предметов, но, как только этномузыканты приближаются к кульминации, их заглушает музыка Бакши. Откровенно плохой, без единой композиторской мысли суррогат современной музыки не может спасти даже экспрессивная игра Кремера, которому в этом спектакле поручена роль Орфея. Попытка создания полифонии разнообразных звуков и шумов, вырастающих из тишины, терпит крах. Оказывается, что и какофония требует ясной композиторской концепции и музыкального таланта. Гинкас вводит в спектакль все необходимые мистериальные элементы (огонь, воду, жертвенного агнца, ритуальных служек), но спектакль распадается на театр звуков и театр действия, которым режиссер старается наполнить этно-классическое пастиччо. Ритуальные слуги, похожие на хасидов, носят по сцене некую священную книгу жизни (Тора, Евангелие, Коран — как кому нравится), которая пылает огнем или сочится водой. А когда на сцене появляется молчаливый греческий актер Василис Лаггос — худосочный, с длинными черными волосами, — становится ясно, что распятия ему не избежать. Лаггоса распнут эффектно — на двух простынях, прибив ему на спину ту самую книгу, вокруг, как гробы, разложат футляры от контрабасов и скрипок. Но все эти режиссерские находки (особенно вечные притоптывания молодых прибалтийских струнников в такт музыке и назойливые фуэте балерины Валерии Васильевой) плохо вяжутся со звуковой партитурой, которая слишком далека от какой-либо сакральности и близка к мифам культурологическим. Впрочем, практически у каждого из участников проекта нашлись в зале поклонники, и суммарный восторг зрителей создал ощущение грандиозного успеха.
Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков