Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Координационная группа, лекция, Минкульт, новые члены АТК, письмо, премия АТК, Седьмая студия, следственный комитет, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, экспертиза
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Па-ра па па-пам

Гвоздь программы 64-го Авиньонского фестиваля стал и главной его провокацией. Papperlapapp Кристофа Марталера фантастически вписан в Почетный двор Папского дворца, но способен оскорбить и ортодоксальных католиков, и терпеливых театралов

Ведомости / Понедельник 19 июля 2010
В одном из французских журналов, сделавших спецвыпуск про Авиньонский фестиваль, есть отличная фотография Кристофа Марталера, выбранного в этом году идеологом и рулевым основной программы: на ней видны щеки и очки знаменитого швейцарского режиссера, а остальные полкадра занимает фонтан брызг — как будто Марталер набрал в рот воды и тут кто-то его рассмешил.
Например, предложением поставить спектакль в Почетном дворе Папского дворца.
Чтобы оценить шутку, надо представить себе каменные стены высотой с девятиэтажный дом, трибуны на 2000 мест и площадку, на которой можно играть в футбол. А потом мысленно поместить в этот монументальный антураж под открытым небом типичных персонажей Марталера — тихих пациентов психиатрической больнички, разыгрывающих меланхоличные гэги на фоне заката европейской цивилизации, от которой осталась лишь великая музыка.
На этот раз — еще и величественная архитектура самого большого замка средневековой Европы. Поэтому на выставке Анны Фиброк, постоянного соавтора-сценографа Кристофа Марталера, макет нового спектакля — единственный, вокруг которого нет коробки. Только планшет сцены, на котором несколько папских гробниц, исповедальня и скамьи католической церкви, а в центре — стиральная машина и уличный лоток-холодильник для колы.
Но персонажи Марталера неизменны. Даром что замысел нового спектакля отталкивается от легендарного конфликта между королем Франции Филиппом Красивым и папой Бонифацием VIII, результатом которого стал перенос папского двора из Рима в Авиньон в начале XIV в. Все равно мы смотрим (с высоты примерно пятого этажа), как один пожилой человек в течение 20 минут качает над чашкой пакетик растворимого чая. А другие пытаются поудобнее устроиться на папских усыпальницах, предупредительно застеленных матрацами.
На самом деле Почетный двор — идеальная площадка для Марталера, который умеет притвориться слоном в ювелирной лавке, оставаясь тончайшим знатоком того, что подвергает язвительной деконструкции. Спектакль про пап в Папском дворце — логичный поворот его любимого сюжета о маленьких людях, потерявшихся в большой истории и культуре. Экскурсовод, который в начале действия приглашает их (и нас) в огромный двор-музей под открытым небом, разумеется, слеп, но самоуверенно указывает на достопримечательности белой тростью: «Дамы и господа, посмотрите направо, посмотрите налево… А вот это — самый чудодейственный объект»: в подтверждение слепой сует голову в стиральную машину и прозревает. После чего первым делом проявляет интерес к тому, что можно разглядеть под юбкой у дамы, склонившейся в молитве.
В общем, взгляд Марталера и автора сценария Оливье Кадьо на религию, историю и человеческую природу по-бунюэлевски саркастичен. Весь спектакль персонажи, которым, как гуманитарную помощь, скидывают с огромной высоты (практически с небес) папские мантии, спорят, что есть истина, но значение этой полемики вполне исчерпывается названием: Papperlapapp — немецкий вариант «бла-бла-бла».
По-русски я бы сказал «Па-ра-па-па-пам», потому что, как обычно у Марталера, эти нелепые люди еще и поют. И музыка (от Баха, Моцарта и Верди до Шопена и Вагнера) не просто уравновешивает сарказм — она становится самым грандиозным аттракционом, какой можно представить в этом пространстве. Папский дворец превращается в живой орган (с ударением на любом слоге): голоса и инструменты звучат из разных окон, с разных этажей, а в кульминационный момент резонируют даже трибуны — звуковая стена, выстроенная автором оригинального саундтрека Мартином Шютцем, вырастает до высоты стен Папского дворца. И вот тут начинается массовый исход оглушенной и возмущенной публики, чьи представления об истине и гармонии, вероятно, непогрешимы, как папский престол.

Больше никогда
Спектакль Papperlapapp поставлен специально для Авиньонского фестиваля и больше не будет сыгран никогда и нигде. Его невозможно повторить в другом пространстве: Папский дворец здесь главный герой, без него происходящее лишится смысла.