Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Метод Кратцера

О «Вильгельме Телля» Россини в Лионской опере

Большой театр, журнал / Пятница 06 марта 2020
Главного героя «Заводного апельсина», Алекса, лечат от склонности к насилию по методу Людовика — вырабатывая у него условный рефлекс. Попутно Алексу прививают и ненависть к академической музыке, которая до того Алекса исключительно возбуждала.
Кратцер же применяет метод Людовика к зрителям своего спектакля: публике предлагается смотреть на сцены насилия под прекрасную любимую музыку и проникаться отвращением к насилию.
Метод Людовика по Бёрджессу предполагает специальные инъекции, чтобы создать во время просмотра физический дискомфорт; метод Кратцера позволяет обойтись без них. У зрителей агрессия и так не зашкаливает, зато на сцене она натуралистична, омерзительна и избыточна: отрезанное ухо, выколотые глаза, перебитые ноги, разбитые музыкальные инструменты.
Аналогия выглядит обескураживающей, однако верна и в частностях. Как Алекс, так и зрители Лионской оперы соглашаются на просмотр добровольно, но не знают, что их ждет; как первый, так и вторые отправляются для этого в специальное место. Оперный театр в Лионе, разумеется, не тюрьма и не больница, но тоже во многом не то, чем кажется на первый взгляд: за классическим фасадом открывается авангардное пространство металлических сеток и лифтов, выстроенное архитектором Жаном Нувелем в 1993 году, а барочное вызолоченное парадное фойе ведет в черный кабинет зала, лишенного традиционной системы лож. Но этот-то современный театр, готовый к любым экспериментам и стилям, Кратцер преподносит как театр-тюрьму, воплощение ригидной традиции. Разгром мирной балетной репетиции под аккомпанемент виолончели и обреченные вздохи Вильгельма при виде сломанного смычка сменяются на увертюре «Телля» закрытым тяжелым занавесом. И кларнет во второй части пасторали захлебывается в безнадежных ламентациях, а знаменитый галоп в интерпретации Даниэле Рустиони на фоне алого бархата оказывается собственно единственной парадной, конвенционной увертюрой, торжеством имперскости. Но ужас от немотивированной агрессии геслеровских солдат не сравнить с тем, который охватывает при открытии занавеса: хор свободолюбивых (по логике либретто) швейцарцев аплодирует оркестру по окончании увертюры.
Велик соблазн найти в спектакле противопоставление: на стороне Геслера — отрицательные персонажи, на стороне Вильгельма Телля — положительные. Однако воинственные швейцарцы в чёрных концертных костюмах на поверку оказываются защитниками не свободы, а традиций. Академический хор, танец на пуантах, стильная черно-белая пейзажная фотография, виртуозное исполнительство — казалось бы, разрушительной агрессии противостоит высокое искусство. Но свои инструменты эти музыканты готовы разламывать столь же безжалостно, сколь делают это droogs Геслера. Остается ли музыка идеалом, если с ней готовы расправиться те, кто собирался ее защищать? И почему изысканное исполнение декоративной песни Руди (Филипп Тэлбот) в первом акте вызывает такое неудовольствие Телля, если идеал - та самая музыка вне контекста?
Тобиас Кратцер, похоже, ищет в партитуре Россини не драматургию в развитии, а целостность конвенции. Большая героическая опера спета и сыграна оркестром лионского театра безупречно, но роль Рустиони сводится к обслуживанию сцены. Арнольд (Джон Осборн) и Матильда (Джейн Арчибальд) издают пленительные звуки, поющая душа Джейми (Дженнифер Курсье) и собственно сам Телль (Никола Алаймо) обеспечивают драматическую музыкальную динамику.
И все же на сцене как будто нет разных сторон конфликта, осуждению — и, возможно, элиминации — подлежат не только агрессоры, но и защитники высокого искусства устаревшего музыкального театра. Относительно современное искусство, в котором перформативность трактуется как разрушительность (не только разломанные музыкальные инструменты, но и заливаемый серой краской на протяжении четырех часов задник с видом гор), в спектакле Тобиаса Кратцера тоже явно лишено положительной окраски. Потому и выхода нет, нет даже вопросительного знака в финале. Похоже, что четырехчасовой спектакль по методу Кратцера должен объяснить зрителям, как дурно любить оперу. А кто не согласен — пусть посмотрит «Вильгельма Телля» еще раз.

Джоаккино Россини писал «Вильгельма Телля» в эпоху европейских революций, когда идея борьбы за освобождение от угнетателей была актуальной и прогрессивной. За прошедшие с тех пор почти 200 лет этическая составляющая борьбы и революции оказалась существенно переосмыслена, и для оправдания бунта требуются все более чудовищные картины угнетения: постановка «Телля» в Лондоне несколько лет назад спровоцировала настоящий скандал натуралистичными сценами насилия. Тобиас Кратцер, представивший свой вариант в Лионской опере в 2019 году, тоже решил поговорить о бездумном насилии и возможности ему противостоять, а для этого — воспользоваться хорошо узнаваемым, но не имеющим прямого отношения к Россини культурным кодом. Ключом к его «Вильгельму Теллю» стал «Заводной апельсин», причем не столько повесть Энтони Бёрджесса, сколько экранизация Стэнли Кубрика: узнаваемость визуального Кратцеру важнее, чем социальный посыл текста.
Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков