Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Русский орел в венецианском тереме

В Большом павильоне великих композиторов состоялся концерт виртуальной музыки Северной Венеции. Его давали первый баритон мирового автосервиса Владимир Чернов и квартет народных постмодернистов "Терем". Однако бросим писать глупости и разберемся во всем по порядку.

КоммерсантЪ / Суббота 07 декабря 1996
Про Владимира Чернова нам все известно, хотя большей частью понаслышке -- впрочем, чтобы оценить искусство знаменитого певца, существующее на дисках и кассетах, это не худший способ. За четыре года, прошедшие с тех пор, как выпускник Московской консерватории и солист Ленинградского театра имени Кирова стал премьером "Метрополитен Опера", он спел 18 партий, стал лучшим вердиевским баритоном на свете и перечисляется иногда впереди, иногда в середине между Дмитрием Хворостовским и Сергеем Лейферкусом. Совсем недавно он стал и беллиниевским певцом, спев на сцене берлинской Deutsche Oper "Беатриче ди Тенду". В Большом зале консерватории Чернов пел первый и единственный раз полтора года назад. Тогда программа была очень серьезная.
"Терем" -- это не фирма, торгующая макинтошами, квартет -- это не квартет имени Бородина. "Терем-квартет" -- это Игорь Пономаренко, домра-альт на месте первой скрипки, главный выдумщик и аранжировщик, а кроме него -- Андрей Константинов, домра малая, Андрей Смирнов, баян, и Михаил Дзюдзе, самый кинематографичный, как и его инструмент -- балалайка-контрабас. 10 лет назад они окончили народное отделение Ленинградской консерватории и придумали такой квартет. Состав -- собственное изобретение, мировых аналогов не имеет. Сначала играли в "Ленконцерте" по жэкам и ПТУ -- "Беса ме мучо", Сиротский вальс и тустеп "Надя". Затем в голове Игоря Пономаренко случилась светлая революция, и квартет попал в золотое яблочко постмодернистских упований. Артисты процвели, завоевали придирчивую публику и стали проводить восемь месяцев в году за границей, играя в Queen Elizabeth Hall в Лондоне, Alte Oper во Франкфурте и перед кардинальским корпусом в Ватикане. В 1991 году Питер Гэбриэл позвал их на фестиваль "The World of Music, Arts and Dance" вместе с Шинед О`Коннор, Найджелом Кеннеди и Led Zeppelin. При этом сказочные игроки стали членами архиповского союза, лауреатами премий Ленинского комсомола и "Золотого Остапа", играют на пару с Надеждой Бабкиной и пользуются грандиозным успехом в Тюмени. Таким образом, и Владимир Чернов, и "Терем-квартет", вместе доселе не выступавшие, -- несомненно, лучшее в искусстве, что есть на Земле. В этом должны были убедиться и московские слушатели.
Особым шиком было то, что русскому слушателю музыканты преподнесли вовсе не русский репертуар. Правда, "Итальянские песни в Северной Венеции" (не попавшее в программку название программы) в репертуаре Владимира Чернова были не новостью: ни одной из них он к концерту специально не учил, поскольку пел еще в 89-м году (и в большем количестве) с Важей Чачавой под рояль. Та программа была, несомненно, вокально более насыщенной -- но не было "Терема" и не было пуритански надутых губ: "Как можно, домры да в Большом зале..." Большой зал сник бы, наверное, перед откровенным matrioshka-style, но хороший венецианский кич выдержал не дрогнув. Владимир Чернов, орел и красавец с разлетающейся гривой, был бесподобен в кантилене, звуковедении, оттенках -- вокализировал превосходно, переходы были великолепны, итальянский чудесный. И никогда мы не слышали итальянских песен столь рафинированных, столь чуждых итальянскому ощущению жизни, надрыву и радости, праздничности и любовной тоске. Владимир Чернов был комильфотен до неправдоподобия и хорош, как новенький BMW.
Прежде считалось, что путешествовать по разным музыкальным стилям нужно сообразно их природе -- то в кибитке, то пешком. Теперь комфортные и рафинированные поездки предлагаются повсюду. Однако радость путешествия через каждые две песни тормозили отдельные номера квартета, столь же изощренные: домры притворялись итальянским чембало, слезливость Чардаша Монти растворялась в аранжировке, а увертюра от "Севильского цирюльника" запросто обошлась без побочной партии в репризе. Правильно, так и надо обращаться с классиками -- но что до канцон, то в аранжировках они становились сестричками-близняшками более чем под фортепиано.
Если бы ставился эксперимент, то Чернову не удалось доказать, что баритон способен пленять как сладкозвучный итальянский тенор; а ведь его лирико-драматический голос не самый большой, но и не самый маленький в мире. Конечно, большие голоса -- страсть матушки России, где принято петь не школой, а мощью; на Западе же -- мастерством, экономя ресурсы на всю долгую карьеру. И сами канцоны не предусматривали большого оперного звука. Но все же стены Большого зала ждали именно его -- мягко говоря, замысел пострадал от акустической недосказанности. Поэтому единственную бурную овацию Чернов заработал после единственной арии, когда спел Фигаро, разыграв изящную сценку с запланированным падением на колено. Конечно, концерт не тянул на уровень солиста "Метрополитен", но, конечно, Чернов относится к малому числу музыкантов, которые имеют право на подобные искания в присутствии публики.
И все же таким концертом история наградила Большой зал впервые. Как итальянские песни, пропущенные через соковыжималку, так и айне кляйне Нахтмузик, убежавшая от Моцарта в подземный переход, где ее поймали, вымыли, привесили смешное вступление и определили на работу в дорогом цирке, представляли высший уровень современной цивилизации. Как Питер Гэбриэл в области поп-музыки, так и мировая опера соединили все со всем, убрав ненужное, то есть живое и народное. Мировые традиции работают под общим знаменателем. Их можно гонять туда и назад, чуть ли не в многооконном компьютерном варианте. Глядишь на деревяшки консерваторской сцены и представляешь, как завтра разгонят колхозы имени заветов Муссолини, начнется виртуальный неореализм, затем некоммуникабельность, потом подадут большую жратву, а на склоне лет члены квартета "Терем" будут любовно фотографировать животных прямо на компакт-диски.
Но до тех пор состоится по крайней мере еще одно событие. 8 декабря, то есть завтра, та же компания появится в Петербурге, в Малом зале филармонии. Не исключено, что там их искусство обретет подобающий формат, как это случилось с Хосе Каррерасом, певшим ни шатко ни валко в Большом зале в Москве и с триумфом -- в Малом зале в Питере. В столичных же меломанах концерт Чернова пробудил главным образом воспоминания о его же заветных оперных видеозаписях.

Владимир Чернов: Петь в Большом театре у меня планов нет и нет желания. Не то что нет желания, а нет предложений -- Большой делает вид, что меня нет, и это взаимно. В Мариинском театре я последний раз пел в 1989 году, в "Борисе Годунове". Здесь конкретных планов тоже нет, но здесь есть желание, намерение согласовать свободные дни. Надеюсь, что это породит результат. После концертов уезжаю в Рим отдыхать. Затем записи -- Верди, Верди, Верди. На сцене должен спеть "Сицилийскую вечерню" и "Лючию ди Ламмермур", кроме того, в "Метрополитен Опера" на меня будет ставиться "Евгений Онегин". Намерен вернуться на концертную эстраду, петь Брамса и другие камерные программы. Каждый сезон планирую приезжать с новой программой в Россию. Где бы, в какой точке земного шара я ни был, сердцем я всегда здесь.
Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков