Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Свершаю то, о чем мечтал

Мировая премьера оперы «Дети Розенталя» в Большом театре

Время новостей / Пятница 25 марта 2005
В Большом показали сочиненную по заказу театра оперу Леонида Десятникова (либретто Владимира Сорокина, режиссер -- Эймунтас Някрошюс) «Дети Розенталя», которая еще до премьеры чрезвычайно скандализировала общественность.
Вопреки обещаниям «тех, кому не сидится на месте», ничего необычайного на первом представлении оперы не произошло. Публика пришла заинтересованная: светская, профессиональная или просто расположенная к искусству. И реагировала она адекватно, то всхлипывая, то смеясь.
Накануне спектакль посмотрели встревоженные депутаты и культурные деятели в ранге государственных чиновников. Те из них, кто пожелал высказаться публично, продемонстрировали неискушенность в общих и частных вопросах современного музыкального театра, что, впрочем, нормально. Потребители такого искусства -- люди по большей части хорошо образованные и любопытные. Опера была и остается элитарным жанром, несмотря на то, что иногда ей удается прыгнуть выше головы. Хотя массовая культура успешно присваивает оперные хиты, примадонн и режиссеров, жителей на этой планете все равно остается на порядок больше, чем тех, кто слушает и смотрит даже многотиражные оперные издания. Другой вопрос, что опера Десятникова работает с оперным стремлением к высоколобости не менее тщательно, чем с оперным кокетством. Но тему скандала на этом со спокойной совестью можно закрыть.
Теперь о «Детях Розенталя». Впервые за несколько десятилетий Большой театр заказал и поставил новую оперу. И получил за это красивый, сценичный и многослойный спектакль с пружинистой интригой, мягким пафосом, тонкой, привлекательной музыкой и театральной игривостью. Все элементы -- либретто, партитура, сценография, актерская игра, мизансцены, оркестр -- успешно сложились в цельный музыкально-сценический текст, что уже само по себе украшает новинку.
Либретто, хотя имеет служебную функцию, написано легко и захватывающе. Оно вполне даже читается отдельно. (В начале апреля оно появится в книге издательства «Захаров».) Музыкальная конструкция упоительно остроумна, многоэтажна, насыщена нюансами, ссылками и прочей специальной информацией, но в то же время обаятельна и открыта. Оркестр Александра Ведерникова звучит точно и гибко. Вокал почти все время безупречен. Сценическое воплощение фантазийно и органично, хотя Някрошюс не столько визуализирует музыкальные образы или конструирует идеи (как часто бывает в оперном театре), сколько, послушно следуя «трагически-шаловливому» замыслу авторов и собственной эстетике «духовидения», населяет коробку сцены толпами призраков и ассоциаций. Пожалуй, язык Някрошюса более многословный, перенасыщенный, чем манеры Сорокина и Десятникова. Они тщательно избегают лишнего, создавая своих героев-«дублей» в технике лаконичных стилевых «готовых объектов». В любом случае интереснее не отдельные элементы спектакля, а их связи, наложения и рифмы.
Как известно, в опере, сюжет которой начинается в 30-х и заканчивается в 90-х годах прошлого века, действуют «дубли» (клоны) пяти великих оперных композиторов. При этом Вагнер, Чайковский, Мусоргский, Верди и Моцарт для авторов не только «хранители» индивидуального стиля и стиля эпохи, но еще и герои собственной и культурной мифологии. Сорокин и Десятников выбирают материалом для своих фантазий как знаковые частности оперной традиции, так и некоторые ее тренды (в то время как Някрошюс живописует скорее эмоциональность и социальность самого текста).
Минимум сознательных цитат оборачивается максимумом обманчивых, летучих аллюзий, так что публика может переживать радость узнавания и горечь потерь едва ли не ежеминутно. Надо сказать, что уютный восторг узнавания -- традиционное чувство для меломанов. Привычны им и острые ощущения утрат. Но когда как будто бы знакомый, дружественный образ враждебно растворяется, едва успев поразить воображение, крепость традиции видится как подрагивающий в памяти мираж.
Пять картин оперы -- это пять воображаемых опер пяти композиторов. Пять сложно скроенных и легко звучащих снов о великом, вызубренном назубок и залюбленном до дыр искусстве. Блестяще остроумная и трагичная система «реди-мейдов». В ее эластичную ткань виртуозно вшиты жанровые модели («финальные ансамбли», «любовные дуэты», «ария мести», «монолог»), хрестоматийные сцены, легендарные фрагменты, застрявшие в культурной памяти обороты, знаки, пики и мусор традиции.
Но «угадайка» -- лишь один из способов восприятия целого. Здесь многое напоминает не только о Гринуэе и Альмодоваре (едва ли не заявленный композитором жанр «коми-трагедии»), но и о Дэвиде Линче: все не то, чем оно кажется. Поэтому знаточество неразрывно связано с возможностью попадания пальцем в небо. От «Сцены в корчме на литовской границе» остается крошечный след на краю партитуры, хор «Девицы, красавицы» Чайковского оборачивается нежнейшим «Трио подавальщиц», а первая песня Варлаама, еще не начавшись, становится второй. Даже традиционная оперная «пышность» звучания здесь появляется в современных -- конструктивистски прозрачных -- оркестровых одеждах.
Внешне очень непретенциозная, игривая, а внутри себя утонченная конструкция способна говорить с теми, кто ищет подтексты, и с теми, кто ждет текстуальной красоты. «Вагнеровские» страницы ласкают бесконечной мелодией. Фантазии на темы Мусоргского и Чайковского -- остросюжетная феерия иронии и любви.
Единственное, что смутило, -- вердиевская кульминация. Она сложнее, в ней меньше общедоступного юмора, больше инструментальной изощренности, свойственной десятниковскому стилю. Но, кажется, в ней что-то останавливается; можно предположить, что это следствие режиссерской неточности. Смело выброшенные в первом акте на сцену образы здесь вдруг повисают, перестают прочно и гибко связываться с музыкой, с собственным ритмом, один с другим. Результатом становится финал с каким-то необязательным, но многозначительным «мальчиком»: единственный выживший Моцарт принимает из его рук флейту, но отдает обратно, тот ее возвращает и так далее. Образ можно расшифровывать (например, как размышление о роли гения в искусстве и нужды в нем), но не сказать, чтобы он сильно поражал.
Спектакль сделан так, что сразу не забывается. Остается долгое послевкусие: ощущения как-то беспокойно ворочаются внутри, толкаются и меняются. Кроме того, яркий репертуарный спектакль и партитура «Детей Розенталя» не одно и то же. Достоинство первого -- динамизм. Второго -- открытость новым интерпретациям. В этом смысле Большой театр может считать себя успешным инициатором, покупателем, продавцом и дарителем одновременно.

Современные русские композиторы: Леонид Десятников
Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков