Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Buona sera, "Геликон"

"Севильский цирюльник" на московской сцене и в итальянском стиле

Русский Телеграф / Суббота 07 февраля 1998
Оперный театр "Геликон" под предводительством амбициозного режиссера Дмитрия Бертмана обыкновенно далек от каких бы то ни было достижений в музыкальной части своих постановок. Публика и специалисты за несколько сезонов уже привыкли к их сценической экстравагантности на грани скандала (впрочем, небольшого, можно сказать -- семейного). Привыкли заодно и к тяжелому, неповоротливо гремящему оркестру, и к приблизительно, за некоторыми исключениями, звучащему вокалу.
Премьерой "Севильского цирюльника", сделанной с несколькими приглашенными итальянскими мастерами оперного театра "Геликон" попытался совершить под своей крышей музыкальную революцию. Чтобы спектакль можно было не только смотреть, но и слушать.
Здесь вся надежда была на молодого Энрике Маццолу -- учившегося у Даниэле Гатти, работавшего с Клаудио Аббадо и Зубином Метой, в Teatro alla Scala и Teatro Communale, дирижировавшего "Итальянкой в Алжире" в постановке нобелевского лауреата Дарио Фо и отработавшего сезон в оперном театре Токио, куда его пригласили как знатока Пуччини.
Молодой Маццола -- дирижер современной формации. Он -- дирижер-историк, который работает с полным текстом оперы и делает в партитуре только одну купюру -- но от арии Альмавивы из второго акта отказался после премьеры уже сам Россини. Энрике Маццоле чужды проблемы самовыражения; его больше интересует стиль. Вопросы исполнения знаменитых россиниевских crescendi волнуют его сильнее, чем собственная художественная воля. Маццола приехал учить русский экспериментальный режиссерский театр сверкающему и воздушному колоратурному стилю Россини. Для начала -- петь и играть pianissimo (тишайше) и leggero (легко): так интродукция и терцет со словами "piano, pianissimo" становятся тихими гимнами спектакля и разыгрываются в сказочном духе Гоцци.
Специфическая частность, техническая проблема, деталь профессии превратилась -- в духе времени -- в этом спектакле в проблему глобальную, художественную. Точность и выраженность стиля -- единственная художественная реальность. Это в целом. Но есть и частность -- это художественная реальность театра "Геликон". Театр заслуживает медали за храбрость: он решил окунуться с головой в хрустальную россиниевскую прозрачность, в простенькую воздушность итальянской постановочной эстетики, имея к тому минимум данных -- голосовых, оркестровых, актерских (если говорить об игре тонкой, неброской).
Маццола -- главное действующее лицо постановки (что будет с оркестром через несколько представлений, когда дирижер отправится восвояси?). Его цель -- доказать русским, что Россини был белый и пушистый. Он берет бешеные темпы (без лишних и даже удобно осевших со временем на привычных местах замедлений), с которыми музыканты и певцы еле справляются. Он заставляет оркестр быть тихим шепотом, так что малейшая неточность штриха слышится громом среди ясного (в идеале) неба (здесь оно все же мутноватое), а сложнейшие вокальные колоратуры остаются почти в одиночестве. Его жест -- краткий, сдержанный, быстрый. Такой, что оркестр и певцы не всегда за ним успевают и прилипают к нему взглядом, будто бабочки накалываются на булавку.
Постановка Андреа ди Бари сделана под этот строгий, бешеный темп: в ней нет суеты и лишних движений, в ее фронтальной лаконичности нет почти ничего, кроме ритмизованных перемещений и работающих деталей. Действие движется бесконечными сменами платья Графа Альмавивы, ритмом появления мешочков с деньгами, ритмом цвета (сценограф -- Марко Росси, художник по костюмам -- Елена Маннини). В режиссуре, при всей ее почти архаической, вопиющей традиционности, есть то, чего отродясь не было в скандальных премьерах "Геликона" (как, впрочем, и других московских театров) -- легкость и стильность.
В "Геликоне" персонажей и сюжеты привыкли приближать к своим, понятным контексту, пространству, времени. Здесь спектакль удаляется в комедию дель арте. Режиссура и сценография подчеркивают изящную игровую условность, масочность героев и действия.
Почти все исполнители в обоих составах "Цирюльника" хороши актерски. Доктор Бартоло (Станислав Сулейманов и, особенно, Владимир Огнев) -- дивный старикашка, Фигаро (Андрей Батуркин) даже элегантен, Розина (Елена Гущина, Лариса Костюк) -- румяная чучела в рюшечках, какой и должна быть. Театрально спектакль держится на Альмавиве (Алексей Косарев), очаровательном глупеньком мальчике-красавчике, изящно пританцовывающем и раскланивающемся, строящем уморительные рожи, играющем на гитаре. Жаль одного -- он почти что не может петь. Зато слушать в его исполнении речитативы secco (клавесин -- сам Энрике Маццола) -- одно удовольствие. Да и там, где нет головокружительных фиоритур, его голос звучит легко, мягко и нежно. Лучше справляются Огнев и Батуркин. У первого -- яснее, смешнее, нюансированнее скороговорка. У второго -- лучше звучит голос. Но все вместе -- пение приблизительное, учебное. Энрике Маццола устроил здесь школу. Преподал идею Россини. Капающая дождем флейта в "Грозе" и красивая валторна в увертюре научились лучше. Струнные и духовые, напрочь расходящиеся там же -- хуже.
Результат школы -- несколько парадоксальный. Если не брать в расчет несомненную музыкантскую пользу от пребывания в Москве Маццолы, то "Севильского цирюльника" в "Геликоне" можно смотреть, но снова сложно слушать. Революции не случилось по причине простой до банальности -- заниматься нужно каждый день по шесть часов, и с хорошим педагогом. За смелость учиться театру "Геликон" -- плюс. За результат ученья -- пока что минус, что нормально.
Подпись к фото:
"Севильский цирюльник" в "Геликон-опере": Альмавива -- Алексей Косарев, Розина -- Елена Гущина
Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков