Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Там, где не растут дикие Кейвы

Ник Кейв и "Bad Seeds" в ДК им. Горбунова

Русский Телеграф / Вторник 21 июля 1998
Красная роза, экспромтом водруженная на стойку микрофона, черный задник и слепящий белый свет. Гастроли Ника Кейва в сумрачной Горбушке венчали сезон, начавшийся с визита парадоксальной берлинской группы "Einstuerzende Neubauten" во главе с мрачным позером Бликсой Баргельдом. Теперь Бликса -- участник кейвовской команды "Bad Seeds" -- сработал отменной тенью взвинченного, истонченного Кейва. Который, впрочем, и сам по себе -- странная тень. Изнанка радостной культуры MTV, диковатый взгляд с той стороны зеркала, куда самовлюбленно заглядывает гордый шоу-бизнес.
Кейв превратил жанр слезовыжимательной баллады в пространство, где не столько разбиваются сердца, сколько разлетаются мозги. Австралиец, выходец из среднего класса, Ник Кейв, обожающий Леонарда Коэна, Роя Орбисона, Джона Ли Хукера, прохладно относящийся не только к "Beatles" и "Rolling Stones", но и к мрачным панк-эстетам "Joy Division", долго числился по ведомству "альтернативы". Он бродил по дуреющему Лондону конца семидесятых -- начала восьмидесятых, мешая сумеречный арт-панк с тягучим ранним блюзом, и мировая аудитория любителей смурной литературы и интеллектуальной депрессивной музыки слушала его тогдашнюю команду "Birthday Party" с замиранием сердца. Потом пришла оглушительно широкая популярность. В сардоническую ухмылку печального Кейва и визионерское звучание "Bad Seeds" влюбилось даже MTV, и задорный кич его видеороликов весело поплыл по волнам электронных средств массовой информации. Кораблик из фольги, дурацкие блестки, красные розы и гипнотический голос, от которого впадали в транс интеллектуалы, а позже на моих глазах млела пьянчужка у привокзального ларька. Одни ценят его за вдохновенную достоевщину, другие -- за обворожительный мелодизм. Кейв ходит тайными тропами ровно там, где человеческие толпы топчутся, ничего странного не замечая. Так что монструозный альбом "Murder Ballads" -- красивое повествование в десяти главах об убийствах-душегубствах во всех их видах и проявлениях (кто-то кого-то тюкнул камушком по голове, кто-то кого-то скинул с высоты ста футов) -- общественность приняла как род инсайта. Простые лаконичные истории рассказаны с чудной бесхитростностью ветхозаветных сюжетов, а восхитительные мелодии кружат голову, как вековечный ад в образе самых обыкновенных будней.
Следующий -- последний по времени -- альбом Кейва "Boatman's Call" обескуражил и любителей его страшных историй с прорывающимся сквозь элегантно-строгое повествование беззвучным гомерическим хохотом, и фанатов его музыкально-мелодических роскошеств. Тихий, медленный, пространный, почти ласковый альбом "о нормальной смерти и нормальной любви" многим показался странным, слишком уж спокойным, хотя Кейв и на этот раз не ушел далеко от своей чудесной выдумки -- гремучего смешения раннего южноамериканского фолк-блюза (это о тех временах и местах ходят легенды, в которых черный блюзмен на мифологически выразительном перекрестке встречает дьявола и заключает с ним договор), мещанского романса, экстатического религиозного гимна и походной песни техасского мерзавца-олуха. Чудаковатый, неожиданно застывший "Boatman's Call" певца-романтика, чьи действия привыкли воспринимать как перманентную истерику, -- еще один отменный шаг прочь, в синюю даль от канонической рок- и поп-музыки.
В живом концертном варианте камерная атмосфера "Boatman's Call" взорвалась огромным, жестким, слепящим звучанием. Не говоря уже о жутковато артистичных хитах вроде "Red Right Hand" и изысканных миниатюрах с "Murder Ballads", звук которых и в записи не схож с успокоительными таблетками. Ударные, перкашн, клавишные, гитары и скрипка -- состав, который может легко и плавно, чуть небрежно следовать внутри шумового остова аранжировки, находя в пронзительном шуме прозрачные лакуны и стильные детали. За артистичными соло архаического "хаммонда" следует бытописательский рояль, а странные, тяжелые, вязкие соло скрипки впиваются в не расчлененный на составляющие вой вальсообразной партитуры. Венчает дело редкостный, великолепный драйв, украшение которого -- это, безусловно, фирменный, запредельной высоты, красоты и силы крик Бликсы Баргельда.
Ник Кейв в образе одуряюще, мучительно трудного, но небесталанного подростка, любимца девочек, оттененный декадентской статью Бликсы, то потешно заламывал руки, то мрачно застывал, то грамотно общался с залом, выполняя заодно и функции охранника сценических пространств. Однако, спрашивается, за что мы любим Ника Кейва, кроме окрашенного в темные тона голоса, чувства юмора, чувства ужаса и неизбывного артистизма? Конечно же, за Кайли Миноуг. (Это такая диско-кукла, которая в дуэте с Кейвом запела как человек, уплывая в мертвом виде, подобно Офелии, в даль и морок. Разве что не с фиалками, а с красной розой.) Два фантастических (чтоб не сказать -- фантасмагорических) смертельно-любовных дуэта, эмтивишных хита ("Henry Lee" с панк-красавицей Пи Джи Харви и "Where the Wild Roses Grow" с бывшим поп-манекеном Кайли Миноуг), исполненных на концерте с предводителем "Einstuerzende Neubauten" в женских партиях, стали апофеозом представления. Кейв отмахивается от сравнения с кабареточной эстетикой и зонгами Курта Вайля: "Я просто рассказываю истории и обставляю их соответствующими музыкальными декорациями". Голос Баргельда и объятия друзей-соперников -- выразительнейший декор. И кто сказал, что музыка Ника Кейва -- искусство депрессивное? Это океан радости и безбрежные реки радужного оптимизма. Здесь тем радужнее чувство, чем страшней рассказ. Здесь тем легче сладостный мотивчик, чем жестче звук. Здесь тем упоительнее драйв, чем изощреннее видения и помышления. И тем краше всенародная популярность голосистого мерзавца и мыслителя, чем ловчее деятельность его выпрыгивает из табелей поп-культуры, играя с ними в салочки до одурения.
Подпись к фото:
Ник Кейв -- оптимистичный герой сумрачного жанра
Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков