Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Советская классика. Все еще вечно живая

Петь нам не перепеть советских песен

Русский Телеграф / Среда 12 ноября 1997
Праздничным концертом "Молот и серп", посвященным 80-летию Октябрьской революции в России и прошедшим 8 ноября в Рахманиновском зале Московской консерватории, Алексей Гориболь (автор идеи и музыкальный руководитель проекта) изящным и в высшей степени артистичным жестом решил отправить советское музыкальное искусство в пространство чистой, деидеологизированной и демифологизированной музыкальной культуры. То есть в то место, где это искусство, будем честны, не стояло.
Соединив в концерте "Аппассионату" Бетховена, исполненную Полиной Осетинской в честной отечественной героико-романтической пианистической традиции, и доселе неизвестное, подаренное нам к празднику демоническое сочинение Ференца Листа для баса, мужского хора и фортепьяно "Гимн труду" с вечно живой (то есть никак не умирающей) киномузыкой Исаака Дунаевского, Гориболь уравнял сочинения бессмертных классиков мировой музыки с главными работами классика музыки советской. Совершил попытку определить этой советской музыке, может быть, не самое почетное, но определенное место в общемировом культурном контексте.
Если считать эксперимент удавшимся не по результату, а по сложности поставленной исследовательской задачи, то опыт Гориболя можно считать состоявшимся, хотя, на мой взгляд, очевидно -- популярная в наших широтах более полувека музыка на уготовленное ей место не встала. Не вписалась.
Шлягеры сталинского кинематографа были спеты в концерте не по-советски и не по-эстрадному, а с академической консерваторской выучкой. Насколько этой выучки хватило у каждого из исполнителей. При эксперименте выяснилось, что "Как много девушек хороших" -- замечательно похожа на сладкую неаполитанскую песню для тенора (Марат Галиахметов слушателей в этом убедил), а песенка Паганеля и "Журчат ручьи" -- нормальные опереточные куплеты, которые можно удачно спеть и с пошловатыми ужимками (как Александр Цилинко), и с редкостным шиком и шармом (как Марина Андреева). "Летите, голуби, летите" -- вполне способна продемонстрировать вокальное мастерство хора, колыбельную из "Цирка" не зазорно исполнить как колыбельную Гершвина (Татьяна Куинджи тут, по-моему, перестаралась), увертюру из "Детей капитана Гранта" сыграть в четыре руки с тем же честным романтическим порывом, как и "Аппассионату".
Сложнее, правда, было справиться с лирикой. Заурядность дарования придворного мастера сталинской массовой культуры проступает с полной очевидностью именно в лирической песне. Его, как и поэта Лебедева-Кумача, любовной лирике явно не хватает подлинного драматизма. Согласитесь, конфликт песни "Если милый не смеется" ни в какое сравнение не идет, например, с трагизмом песни "Что во поле пыльно", да и мелодией ей уступает. В общем, русская лирическая песня должна быть с надрывом и с душой, а в советской лирической песне на месте души -- задушевность и конфликт хорошего с лучшим.
Еще хуже, чем с лирикой, дело гуманизации и академизации наследия Дунаевского обстоит только по части пафоса. Хотя не все, знаю, со мной согласятся. Как говорил после концерта влиятельный и чувствительный музыкальный критик Петр Поспелов, бас Дмитрий Степанович спел "Широка страна моя родная", как большой и чистый человек может спеть большую и чистую песню. И тем самым вернул до дыр запетому сочинению первозданный пафос и непосредственный оптимизм. Спел Степанович действительно широко, открыто и мощно. Сценическая его органика, голос и мастерство -- никто не спорит -- выше всех похвал. Но и главная советская песня не проста. Трудно все же спеть "но сурово брови мы насупим, если враг захочет нас сломать" с непосредственным оптимизмом, да и вытянуть этот шлягер из исторического контекста затруднительно.
Официальное сталинское искусство -- искусство на редкость счастливой судьбы. В момент рождения враз полюбленное массами (а что им еще оставалось делать -- выбора-то не было), оно вот уже шестьдесят лет не уходит со сцены. Короткие и неловкие попытки перестроечных времен подвергнуть его суду истории потерпели скорую и сокрушительную неудачу (понятно, миф логикой не поверяется). Соц-арт также быстро наскучил. И вскоре сталинское искусство было с энтузиазмом актуализировано в среде российских интеллектуалов, что тоже понятно -- миф играючи препарируется и анализируется. Но справедливо заметив, что "большой стиль" за большой террор не в ответе, поклонники сталинского искусства очевидную их связь решили принципиально не замечать. Потому отечественному телевидению оказалось легко и ловко, с принятым нынче показным благодушием, превратить это искусство в пастораль. И вот теперь Гориболь сделал попытку сталинскую песню классифицировать, то есть слегка похоронить с последующей реанимацией в ином качестве. Но словно бессмертное ленинское тело, искусство это, видимо, хорошо заряженное энергией масс, захоронению не поддается. Вот не уступающие в витальности "Маршу энтузиастов" и незаменимые для пеших походов фашистские марши не поют, а Дунаевский так и преследует всю жизнь каждого достигшего совершеннолетия россиянина. И ничего с этим не поделаешь.
"Кончается все, чему дают кончиться, чего не продолжают", -- писал поэт Пастернак поэту Мандельштаму, размышляя о смерти совсем другой культурной традиции. Советской культуре почить не дают, хотя усиленно отпевают.
Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков