Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Гамлет жив

На московской оперной афише -- новое название. В театре Евгения Колобова, известном своей страстью к редкостям, поставили полузабытую оперу французского композитора Амбруаза Тома (1811--1896) "Гамлет". Успеху спектакля не помешало превращение трагедии великого британца в лирическую драму на французском языке и способствовало усекновение пятиактной французской оперы до двухактного московского формата.

Известия / Среда 15 ноября 2000
С великим произведением можно поступать как угодно -- что-нибудь да останется, решили Амбруаз Тома и его либреттисты. В финале оперы "Гамлет" (успешная парижская премьера -- 1868 год) все персонажи (за вычетом утонувшей Офелии и сраженного Клавдия, но включая живых-невредимых Полония и Лаэрта) стоят на сцене и поют: "Да здравствует Гамлет, наш король!" В авторской редакции для Лондона (премьера в "Ковент-Гардене" -- 1869 год) сделана уступка местной публике: Гамлет закалывается. В московской редакции Гамлет остается на сцене в скорбной позе. Режиссер Валерий Раку объясняет в программке: "В лирическом мире Тома невозможны те потоки крови, которые заливали шекспировскую сцену, но на языке музыки он описывает такую гибель души, после которой гибель физическая уже не имеет смысла".
С произведением малоизвестным обращаться можно еще более вольно, решили в "Новой опере". И скомпоновали пять актов партитуры Тома в два, целиком выкинули Лаэрта, Полония, могильщиков, балет... Такого не было ни с "Евгением Онегиным", ни с "Борисом Годуновым", ни даже с "Травиатой", идущими в "Новой опере" в редакциях Евгения Колобова. Утешаться можно, во-первых, тем, что русскую традицию это никак не задевает: отечественный слушатель помнит из оперы разве что Вакхическую песнь Гамлета -- коронный номер великих баритонов с заезженных патефонных пластинок. А во-вторых, тем, что опера Тома в оригинале непомерно длинна (однако ведь ставят же ее в Сан-Франциско и Женеве?), шедевром первого ряда не является, и купюры идут ей только на пользу.
Наверное, с этим стоит согласиться. И не придираться к изменениям в оркестровке, вызванным необходимостью привести старую партитуру к составу и строю современного оркестра. А также порадоваться тому, как аутентично звучит в оркестре саксофон -- модная новинка, изобретенная в середине XIX века бельгийцем Саксом. Кстати, единственная полная запись (EMI CDS 7 54820-2, с Томасом Хэмпсоном в заглавной партии) была выпущена незадолго до того, как поставил своего "Гамлета" Петер Штайн: теперь понятно, откуда у него взялась идея дать саксофон в руки актеру Евгению Миронову.
Шедевр Тома, хоть и не первого ряда, хоть и обрезанный-перемонтированный, все же дополняет знакомую нам историю музыки -- слушая предсмертную песню Офелии, можно угадать источник вдохновения Верди, писавшего предсмертную молитву Дездемоны в "Отелло". Кроме того, "Гамлет" прекрасен как образец чистой французской манеры. И здесь есть за что помянуть добрым словом молодого дирижера Дмитрия Волосникова.
Как правило, любая наша оперная команда, даже самая лучшая -- набор разных по природе голосов; стремление к единому вокальному принципу проявляется лишь в редких случаях исполнения барочных опер, требующих особого подхода к звуку (и это как раз входит в круг интересов Волосникова -- он уже ставил в фойе театра "Дидону и Энея" Перселла). Работам молодых певцов Ильи Кузьмина (Гамлет), Людмилы Кафтайкиной (Офелия) и Владимира Кудашева (Клавдий) не хватало мастерства и точности. Но и они, и даже исполнители второплановых партий (Сергей Шеремет и Максим Остроухов) старались нести своим пением то, чему обязал их дирижер, -- элегантность линии, отсутствие форсировки, разумную меру аффектации (из общего ансамбля, правда, досадно выбивалась заслуженная артистка Елена Свечникова). Если учесть, что оперу поют два состава, заслуги Дмитрия Волосникова нужно помножить надвое: едва ли не впервые мы услышали с нашей оперной сцены результаты планомерной работы дирижера над определенным, единым для всех певцов вокальным стилем -- в данном случае стилем французской лирической оперы.
То же самое касается хора, увы, по воле сократителей певшего лишь в первой половине спектакля, и оркестра, существовавшего на особом положении: иногда топорно ошибавшийся, но часто звучавший очень красиво, он был извлечен из оркестровой ямы (на ее месте соорудили полиэтиленовый затон, в итоге ставший могилой Офелии) и отправлен в дальний трюм, за сцену -- что нарушило органический баланс между оркестром и певцами. С другой стороны, зрелище далекого оркестра при фраках и лампочках выполнило в сценографии Марины Азизян роль смыслового задника, подчеркнув условность "театра в театре" (сцена "мышеловки" была забавно отыграна тремя гротескными мимами). Скупые деревянные конструкции, на которых разворачивалось действие, напоминали одновременно амфитеатр шекспировской арены и зловещий колодец (а "коробочка", бессовестно стучавшая в оркестре поверх партитуры Тома, -- маятник). Главными достоинствами постановки Валерия Раку, солидно скучноватой (второй акт мало что прибавил к первому) и порой разбавленной необязательными играми с реквизитом (вроде скручиваемого в косу занавеса), как всегда, остались внутренняя музыкальность и умение найти для вокальных ситуаций верный, по-хорошему оперный рисунок поз и мизансцен.
Интересно, что первым кандидатом на роль постановщика был Александр Сокуров, один из самых музыкальных кинорежиссеров, -- но его планы выглядели столь радикально, что даже бесстрашный худрук театра Евгений Колобов рискнуть не решился. Возможно, он оказался и прав: "Гамлет" не стал сенсацией, зато ожил и запел на французском языке и во французском духе. Суждено ли этому опыту иметь продолжение -- вот в чем вопрос.
ПОДПИСЬ:
Шекспировские Клавдий и Гертруда -- оперные персонажи
Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков