Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Хотим, чтобы нас обокрали

Круглый стол "Известий"

Известия / Четверг 20 января 2000
До очередного фестиваля "Золотая маска" осталось совсем немного времени. Москвичи увидят лучшие спектакли страны, эксперты фестиваля смогли составить представление о том, что происходит в театральной России вообще -- сегодня они поделятся этим знанием с читателями "Известий". Каковы взаимоотношения театральных столиц и театральной провинции? В чем они изменились с советских времен? Каково влияние современного западного театрального опыта на наш, отечественный? Мы спрашиваем -- они отвечают.
Марина Зайонц, театральный критик:

С советских времен не изменилось почти ничего

Большого интереса театральные столицы к театральной провинции не проявляют -- а провинция ими интересуется, но живет по своим собственным законам. У нее есть заботы поважнее -- ей надо выживать. Наиболее существенное изменение заключается в том, что разрушилась система гастролей: информационный полюс сужен, и провинция здесь потеряла гораздо больше. От комплекса периферийного города мы еще долго никуда не денемся: свои достижения провинциальным театрам надо с чем-то сверять. Но наиболее существенное изменение, случившееся с нашей сценой за последние несколько лет, в равной мере касается и театральных столиц, и театральной провинции.
Система репертуарного театра трещит по всей России -- во многих городах театрами начали руководить директоры. Театры живут на копейки, и директор должен добывать деньги -- поэтому его фигура зачастую выходит на первый план и становится просто монструозной. Директору необходимо зарабатывать -- и Володя Берзин теряет кресло главрежа Красноярского ТЮЗа; он, со своими театральными опытами, никогда ничего не заработает, он может только потратить.
А что до взаимовлияния театральных столиц и театральной провинции, то, как мне кажется, на сегодняшний день его нет. Московских и питерских режиссеров (питерских значительно чаще), правда, приглашают в провинцию на постановки -- но степень этого влияния я бы не преувеличивала. Провинция живет в своем, ставшем еще более замкнутом, мире, и это беда тех талантливых людей, на которых она все так же богата -- провинциальным режиссерам по-прежнему приходится изобретать велосипед.
А влияние современного западного театра на российский мне кажется фикцией чистой воды. На тех -- очень немногих! -- режиссеров, которые ставят на Западе и поэтому часто смотрят западные спектакли, он, разумеется, влияет. Но сказать что современный западный театр воздействует на российский театр в целом, я не могу. Единственное реальное влияние носит не художественный, а организационный характер: раньше мы знали только систему репертуарного театра, теперь понемногу осваиваем западные модели. Что же до потихоньку просачивающейся к нам современной западной драматургии, то ставят ее наши режиссеры очень по-русски -- с тоской и психологизмом.
Марина Давыдова, театральный критик:

За истекшее десятилетие произошла настоящая революция

Раньше многое определяла система гастролей: периферийные театры часто приезжали в Москву. Сейчас эту систему, зависевшую от воли чиновников и расторопности самого театра, заменили эксперты: всякий уважающий себя фестиваль -- и такие крупные, как "Золотая маска" и Чеховский, и такой молодой, как представляемый мной "NET" -- имеет своих селекционеров. При всех издержках их работы выборка привозимых в столицу провинциальных спектаклей стала более репрезентативной, четко обозначились существующие на сегодняшний день театральные центры -- Омск, Новосибирск и другие. Упущения одних экспертов компенсируются старательностью других: "Золотая маска" в свое время проворонила спектакль Новосибирского театра "Дядя Ваня", а через некоторое время он приехал на Чеховский фестиваль. Система экспертов позволила окончательно прояснить тот факт, что Москва перестала быть подлинной театральной столицей, -- очень многие интересные театральные события происходят далеко за ее пределами. В этом отношении афиша нынешней "Золотой маски" показательна. В ней соседствуют спектакли из далеких Магнитогорска и Минусинска -- сложно представить, чтобы в советское время эти театры приехали бы в столицу за казенный счет. Лично меня это радует. А что касается взаимовлияний западного и российского театра, то за истекшее десятилетие произошла настоящая революция -- русский театр влился в общеевропейский театральный процесс.
На мой взгляд, мы варились в собственном соку вплоть до конца восьмидесятых годов. Подавляющее большинство имен крупных западных режиссеров мы знали понаслышке, по описаниям и видеокассетам. Нам казалось, что на Западе все знают имена Эфроса и Товстоногова, но сейчас выяснилось, что это не так. Русский театр в значительной степени предназначался для внутреннего пользования.
За прошедшие десять лет включение нашего театра в общеевропейский контекст носило двусторонний характер. Мы стали ездить на престижные западные фестивали, и триумфальный русский сезон на одном из последних Авиньонов дорогого стоил. А в Москве появился Чеховский фестиваль, который сыграл важную культуртрегерскую роль: основу первого и второго фестивалей составили спектакли тех режиссеров, что определили театральный ландшафт прошлых десятилетий, а нам были известны понаслышке -- Брука, Стрелера, Крейча. Зато на третий фестиваль приехали сегодняшние театральные идолы, широко известные на Западе и никому не ведомые у нас: Марталер, Боб Уилсон, Кристиан Люпа...
Я не могу сказать, что появление этих спектаклей оказало прямое воздействие на русских художников, -- зато у них появилась возможность соотносить свое творчество с западным театром. Я считаю, что для русской сцены это означало подлинную революцию -- впервые за многие десятилетия она оказалась частью европейской.
Видас Силюнас, театральный критик, профессор:

Столичным театрам проще ехать в Париж, чем в Тверь

Не будем забывать о традиционной открытости русского театра мировому, о свойственной ему способности превратить любое веяние в нечто русское. Самой знаменитой ролью русского актера ХIХ века стал Гамлет Мочалова -- но это был русский Гамлет, знаменитые роли Ермоловой были написаны Шиллером и Лопе де Вега... Чаще всего мы имеем дело не с влиянием, а со слиянием; нечто подобное происходит и в современном театре. Сегодня мы должны говорить о слиянии с теми тенденциями развития театра, которые проявляются во многих странах. И здесь есть одна достаточно существенная проблема.
Она связана с тем, что ряду интереснейших столичных театров проще съездить в Париж или Авиньон, чем в Тверь или Омск. В период подготовки спектакля они начинают ориентироваться на иноязычного зрителя -- и оказываются в ситуации, схожей с теми, в которых несколько сот лет тому назад были труппы комедии дель арте. Нашим театрам приходится искать такой пластический ряд, который мог бы преодолеть языковый барьер, и отсюда в некоторых спектаклях появляется чрезмерная жесткость пластической формы, порой оборачивающаяся ее заданностью.
Когда театр ориентируется на зрителя, говорящего на одном с ним языке и понимающего многие вещи с полуслова, в его спектаклях в большей мере ощутимо импровизационное начало. Он не отдает публике готовый продукт, ему не нужно выносить на ее суд нечто абсолютно завершенное, -- театр в большей степени полагается на ее непосредственную реакцию. Все это сказывается на спектаклях многих наших режиссеров. В "Братьях и сестрах" Додина, когда речь шла об общих со зрителями истории, надеждах и боли, при абсолютном совершенстве формы была абсолютная легкость дыхания и ощущение свежести. В "Гаудеамусе" отточенная форма кажется застывшей -- это экспортный продукт.
Это достаточно печально -- ведь русскому актеру как никакому другому свойственно импровизационное начало и ощущение живой связи с залом. Он менее всего готов выдать броский, законченный, концертный номер, ему нужен контакт с аудиторией, который должен его подпитывать.
Вадим Гаевский, театральный критик, профессор РГГУ:

Москва перестала диктовать моду, и это хорошо

В балете в Москве провал полный во всех театрах, не только в Большом. И полное торжество Питера -- Мариинка, Эйфман, Боярчиков, три коллектива с международной репутацией. Но падение большого классического балета расчищает путь тому, что мы называем современным танцем. Он стремительно занимает лидирующее место. Мы даже просмотрели, когда в больших областных городах появились эти небольшие коллективы, которыми руководят почти одни женщины. Сначала они следовали стилю и опыту Пины Бауш. Бежар ведь всех закрепостил, из него никого не получилось, кроме Эйфмана, хотя он и открещивается. А Пина раскрепостила, и все эти женщины теперь на нее не похожи (раньше такое было реже, хотя была Бронислава Нижинская). Кстати, им способствовала "Маска", она выделила их в графу, стала привозить и уравняла их в правах с большими академическими театрами. А молодой танец возник именно в тех городах, где есть академические театры, -- идут туда, где жизнь. Плохие дела у академического искусства, за Мариинкой не угнаться, это большое чудо. Но академические театры на современные труппы и не давят -- они сами разъезжают по заграницам, имеют успех и им похваляются, поддерживают престиж у публики (не у критики) и освобождают казну от необходимости о них заботиться.
Большой балет потому большой, что он требует больших мастеров, требует Улановой, Плисецкой (без этого он Большая липа), а не потому, что там много декораций и картин, -- тем не менее этого ждут на Западе. Большой театр в Лондоне понравился зрителям потому, что наши ребята талантливей. Десять, не только Уваров и Цискаридзе, наших ребят на голову выше этого шкафа Мухамедова и всего Ковент-Гардена, у них там падение. Десять наших лучших балерин тоже лучше -- там есть Сильви Гиллем разве что. Все держится на классе наших танцовщиков -- правда, подпитки из провинции уже нет, пермское чудо кончилось, просто поступает девочка из Керчи Ульяна Лопаткина и учится уже в Питере. Главная проблема у нас с балетмейстерами -- нет имен или они не европейского масштаба. В Мариинке тоже нет балетмейстеров: Ратманский -- датчанин. Зато есть "Спящая красавица", Петипа и Всеволожский, зато есть у нас Баланчин, зато Лаккот "Дочь фараона" Петипа восстанавливает или просто будет фантазировать. Должна быть новая генерация. Пока она есть только в сфере свободного танца -- в опере наши подают как большое открытие то, что на Западе было 10--15 лет назад. Оперный театр очень легкомыслен в усвоении несвежего авангарда. В отношениях с Западом нет нормального процесса -- он может быть только двусторонним, мы же не Африка и не Корея, нужно и брать, и давать. К нам приезжают разве что к Анатолию Васильеву, и французы в том числе -- вот уникальный нормальный случай. Ну смотрят наши на Запад, ну берут -- а на нас-то смотрят? Вы когда-нибудь слышали, чтобы наш режиссер жаловался, что кто-то на Западе украл его идею? А Мейерхольд жаловался. Теперь в Большом идут новогодние балы, скоро там Евгения Онегина будет петь Киркоров, а Пугачева -- Графиню в "Пиковой даме".
Инна Соловьева, доктор наук, профессор Школы-студии МХАТ:

Театр есть итог взаимовлияний

Искусство вообще и театр тоже -- если не жизнь вообще -- есть итог взаимовлияний и процесс взаимовлияний. Влияний не избежать и не надо избегать. Страх потерять себя также глуповат, как и готовность копировать, жить строго по чужой модели. Скопируешь ведь своей рукой, и жить будешь ты, а не кто-то. Потерять себя и рад бы: страсть к актерству имеет в основе столько же от желания выразить себя, сколько от желания побыть не собой. Самое интересное, что происходит при влиянии, -- реакция в живом организме всего национального искусства или в живом организме художника. Как на Байрона реагирует Пушкин, как -- Лермонтов. Как на Оффенбаха реагирует Антон Чехов -- есть чудесная работа, исследующая влияние оперетты "Прекрасная Елена" на автора "Дяди Вани" и "Вишневого сада". Как обживается в инонациональной среде рожденный на чужбине жанр. Как трансформируется в национальной среде общеевропейский стиль. Даже как адаптируется мода -- все интересно.
Адаптацию моды подметить легко, а вот веяние общего стиля сейчас не чувствуешь как в спектаклях русских, так и в английских или французских. Слово "постмодерн" мы к ним применяем скорее для удобства, чем для точности.
Опасен вовсе не избыток влияний, опасно, когда с одной стороны нет рядом общего поля единого стиля, с другой стороны нет в окрестностях ни Гете, ни Байрона, ни хотя бы -- ближе к нам -- Брехта с их шармом личности-идеи.
На вопрос о состоянии театра далеко от Москвы ответить не берусь -- мало видела за последние годы. То, что видела, не совпадает с версией, будто бы там лучше сохраняются исконные свойства русского сценического искусства.
Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков