Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Ростропович объявил отбой до следующего наступления

В Петербурге закончился фестиваль музыки Дмитрия Шостаковича. В начале фестиваля мы писали о том, что он претендует на центральное место в сезоне. Подводя итоги, нужно сказать, что этой цели фестиваль достиг. Более того, пять недель марафона могли убедить и стороннего наблюдателя в том, что важнейшим для Петербурга искусством является музыка, причем именно музыка Шостаковича.

КоммерсантЪ / Среда 26 февраля 1997

Он добился того, что публика действительно повалила на Шостаковича

Музыку Шостаковича в Петербурге, казалось бы, не надо специально внедрять: она здесь имеет постоянную прописку. Есть ощущение, что здесь Шостаковича играют постоянно, -- но ощущение обманчивое. Есть убеждение, что здесь живет традиция исполнения Шостаковича, -- убеждение, которое нужно постоянно подкреплять и время от времени испытывать на прочность. Есть иллюзия, что в целом Шостакович хорошо известен, -- представление устаревшее, а на самом деле никогда не затрагивавшее всю аудиторию и весь шостаковический репертуар.
Для того чтобы разворотить эти окаменелости, нужны мощные энергетические взрывы, на которые сегодня оказался способен Мстислав Ростропович. Петербург получил уникальный в российских масштабах фестиваль, из собрания сочинений Шостаковича на филармоническую эстраду выбрались нечастые на ней гости (Одиннадцатая симфония, музыка к "Гамлету"), а то и вовсе отщепенцы (Двенадцатая, Праздничная увертюра), и публика, в течение месяца отправляясь в залы филармонии как на работу, освоила множество опусов за пределами хрестоматийного набора.
Главное же, чего добился Ростропович, заключалось в том, что Большой зал филармонии в течение пяти недель был переполнен. Причем на двух его ярусах был представлен срез петербургского общества. В партере старосветские и новосветские слушатели сидели бок о бок со старыми филармонистами (включая "филарманьяков"). С хоров свисало главным образом консерваторское студенчество и преподавательство. В директорской ложе располагались мэтры и VIP. Для этих категорий слушателей фестиваль, разумеется, не мог быть одним и тем же.
Однако постоянство всеобщего присутствия было достойно изумления. Интеллигенция шла на Пятую, Десятую и Тринадцатую симфонии как на ритуал; новый слушатель, собравшийся на звездную команду (Кремер--Гринденко--Башмет--Ростропович), незаметно для себя был вовлечен в слушание тонкой квартетной материи; кого-то привлекала возможность увидеть в десятом ряду Вишневскую, и все пришли на Ростроповича. Каков был мотив, в данном случае неважно. Интерес к себе, престиж, моду -- любые социологические и психологические мотивы Ростропович обратил в пользу Шостаковича, чтобы целый месяц продержать свою разную аудиторию в его музыке. "Для меня такая привилегия, -- сказал он на пресс-конференции, -- 'откармливать' слушателей гением Шостаковича".
В результате он сделал то, к чему упорно стремится филармония: завлек, привел и поразил, то есть создал новую филармоническую публику. Причем сделал это на весьма трудном материале, к художественному популизму непригодном. Уже сейчас наблюдались симптомы стремительного продвижения Шостаковича в отечественную массовую культуру: радио "Модерн" держало своих слушателей в курсе фестивальных дел, а филармония, преодолев планку строгого вкуса, разрешила продажу футболок с портретом Шостаковича в фойе Большого зала.
Пафосу происшедшего на широком пространстве фестиваля отнюдь не всегда сопутствовало художественное совершенство. Истовость дирижера доводила динамику до катастрофичной, а его сугубо личные отношения с партитурой сказывались в импульсивности жестов, чаще оставлявшей исполнителей равнодушными. Оркестр же слишком часто находился с ним в состоянии скрытой борьбы. Для ЗКР здесь хватало непривычного: медленные темпы в Тринадцатой, быстрые -- в финалах Девятой и Пятой (киксы возникали как в результате этой стремительности, так и независимо от нее). Разочарования были как предполагаемые, так и неожиданные: Второй виолончельный концерт Шостаковича в исполнении Александра Князева и концерт Шумана в исполнении Ростроповича, выступления Нового филармонического квартета и Квартета имени Танеева.
Взамен фестиваль предложил свои открытия. Он не только достиг своей вершины в Десятой симфонии, что соответствовало рангу самого произведения, но, выдвинув на авансцену Двенадцатую, представил ее почти как мировую премьеру. "Ленинский" опус, с пустотами которого не могут разобраться критики нескольких поколений, Ростропович исполнил с таким пылом и убедительной финальной кульминацией, что теперь, чего доброго, ему суждено второе рождение. Пространную Одиннадцатую, утомившую в прошлом сезоне на концерте в Мариинском, ему удалось собрать и привести аудиторию в близкое к гипнотическому состояние, на которое казался способен только эпизод нашествия в Седьмой. В "Вечной памяти" создалось ощущение, что Ростропович разместил за кулисами женский хор: оказалось, однако, что это результат того, что на репетиции он "учил альты петь", добиваясь безвибратного звука на инструментах.
Фестиваль Шостаковича предназначался не только и не столько для посвященных. Чтобы не погрешить против логики событий, его нужно оценивать в другой системе -- не с профессиональной галерки. Рывком тяжелоатлета Ростропович поднял значительный вес, создав условия для того, чтобы и в отечестве Шостаковича на его музыку публика повалила, как это происходит в Европе и Америке, и проложив дорогу всем последующим фестивалям Шостаковича -- в уверенности, что таковые появятся.
Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков