Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Новая опера о Моцарте была прекрасна музыкой Моцарта

Московский муниципальный театр "Новая опера" дал премьеру спектакля "О, Моцарт, Моцарт...", жанр которого был обозначен как "реквием в двух частях". Сценическое действо состоит из оперы Римского-Корсакова "Моцарт и Сальери", фрагментов Реквиема и фортепьянных концертов Моцарта, увертюры к опере Сальери "Тарар", и балетного спектакля на эту музыку.

КоммерсантЪ / Среда 22 февраля 1995
Премьера собрала в Кремлевском Дворце съездов завсегдатаев подобных мероприятий, многочисленных поклонников колобовского театра, почитателей таланта Владимира Васильева и буквально всю музыкальную Москву. Восторженная часть публики, спровоцированная высказываниями главных участников постановки о причастности к некой Тайне, открывшейся им в процессе работы, ожидала чуда, скептики считали идею спектакля надуманной и потому порочной. Никто не ошибся -- изумительное живое звучание моцартовской музыки примирило и с претенциозностью концепции, и с вычурностью постановки.
"Моцарт и Сальери" -- опера одноактная и сугубо камерная. Ее действие ограничено диалогом главных героев, а музыка максимально точно иллюстрирует интонации пушкинского текста. Из моцартовских сочинений в ней обычно звучат лишь два небольших фрагмента, причем хоровая цитата из Реквиема, по ремарке Римского-Корсакова -- ad libitum, то есть по желанию. Колобов взрывает течение оперного диалога (который солисты вели точно и прилежно) мощными прорывами моцартовской музыки -- лирической, трагической и скорбной. В результате оперный Сальери ведет спор не с собой и не с персонажем, который и у Пушкина, и у Римского-Корсакова существует скорее как отражение трагических сальериевских рефлексий, а с самим моцартовским музыкальным гением. Опера о мучимом страстями Сальери становится частью многопланового музыкального действа, посвященного памяти Моцарта, так что жанр этой синтетической постановки определен авторами точно.
Спектакль начинается увертюрой Сальери к опере "Тарар", поминаемой в пушкинском тексте и восстановленной Колобовым по сохранившимся фрагментам партитуры. Приятная музыка в сочетании с балетным дивертисментом не предвещает трагедии. Но появляется Сальери -- зловещая фигура, черный человек, выходящий из сценического мрака, страшный контраст только что прозвучавшей безмятежной музыке -- и сомнений, что зрелище будет грандиозным и многозначительным, не остается. Символика спектакля определена сразу и выдержана до конца.
Авторы спектакля знают наверняка -- черное и белое, горнее и дольнее, Каин и Авель, гений и злодейство несовместны. На контрасте черного и белого, олицетворяющего, понятно, добро и зло, строится и все палитра спектакля -- черные подмостки и черный костюм Сальери, белый -- Моцарта. Белые трико танцовщиков, белоснежные одеяния хористов, безмятежное небо на заднике -- фон для моцартовской музыки, грозовое -- для монологов злодея. В лучшие моменты спектакля об этой символической схеме забываешь, в худшие она назойливо напоминает о романтическом балете.
Балетное мышление определяет всю эстетику спектакля, что понятно: ведь поставил его хореограф, к тому же увлеченный последнее время переводом на пластический язык серьезных музыкальных сочинений. Пластическое решение действа "О, Моцарт, Моцарт..." -- самое новое в нем и самое уязвимое. Отвлеченно-условное, часто даже навязчивое в сценах хореографических (особенно там, где, как в Kyrie eleison, высокому строю моцартовской полифонии балетная суета мешает), но выразительное и органичное в хоровых. Разрушая традиции концертного исполнения Реквиема, постановщик вводит хористов в действие. Словно в античной трагедии, пластичный и подвижный хор ведет свою роль -- самую важную в спектакле. Многофигурные композиции, созданные хористами, их выразительные "коллективные жесты" выглядят очень красиво -- тонированные волшебным сценическим светом, разрушающим скорбную монохромность спектакля, они превращают огромную сцену КДС в подобие красочной фрески.
Неожиданные прочтения массовых сцен вообще присущи постановкам "Новой оперы", однако впервые поиски новой выразительности ведутся в сфере музыки отнюдь не театральной. Эффект достигается удивительный: канонические образы Реквиема становится зримыми, а звучание хоровой партитуры -- работа хормейстера виртуозна -- особенно рельефным. Но слушать на фоне мощного хора и безупречного оркестра исполнение изысканных фрагментов медленных частей моцартовских фортепианных концертов как заурядный аккомпанемент для балетного адажио как-то неловко. Впрочем, хореографическая нюансировка фрагментов вполне изобретательна и, возможно, была бы уместна, если бы балетные сцены не претендовали на придание спектаклю некоего наглядно-духовного плана. Стремление Васильева "видеть и слышать души и сердца героев" воплощено прискорбно буквально, и когда в финале балерина, изображающая бессмертную моцартовскую душу, на канате поднимается вверх, зрелище становится невыносимым.
В такие моменты нарушается задуманная гармония слова, музыки и изображения, которая и должна была составить суть это сценической композиции. Но все же она не разрушается, настолько целенаправлена воля дирижера, ни на минуту не снижающего уровень эмоционального напряжения и последовательно реализующего драматический замысел от нейтрально-балетной увертюры к мощному трагическому финалу. Импульс, исходящий от дирижера, настолько силен, что заставляет забыть и о рассудочности языка оперы Римского-Корсакова (а заодно и о назойливо напрашивающемся противопоставлении его Моцарту), и о тех усилиях, которых, вероятно, потребовало от Колобова сведение воедино различных по духу и смыслу частей, составляющих музыкальное целое спектакля. Переходы от оперы к музыке Моцарта совершались деликатно и остроумно -- прелестный ансамбль на тему арии Керубино, например, возникал из неловкого наигрыша скрипача.
Премьера проходила мучительно, в зале был нарушен баланс звука, из-за чего голоса солистов перекрывали оркестр, и порой трудно было различить филигранную нюансировку чисто музыкальных деталей. Микрофоны то отключались, то издавали зловещее шипение и треск, воспроизводя эффект заигранной пластинки. Правда, настоящие меломаны, зачарованные Моцартом, хором и оркестром, сумели стойко пережить и это.
Спонсор театра -- Российский национальный коммерческий банк. Следующие спектакли пройдут во МХАТе им. Чехова

"О Моцарт! Моцарт ..." .Реквием в двух частях. В спектакле звучит музыка В. А. Моцарта, Н. А. Римского-Корсакова, А. Сальери. Музыкальный руководитель и дирижер Евгений Колобов. Постановка Владимира Васильева. Сценарий и костюмы Виктора Вольского и Рафаила Вольского. Хормейстер Наталия Попович. Солисты Марат Гареев (Моцарт), Тигран Мартиросян (Сальери). Соло на фортепиано Олег Синкин, на скрипке -- Евгений Брезановский. Солисты балета Наталия Балахничева и Виктор Барыкин.
Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков