Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Кровь и любовь на музыку Адана

Премьера фильма об Ольге Спесивцевой 2

КоммерсантЪ / Среда 03 мая 1995
Редкие документальные кадры Спесивцевой запечатлели ее именно в финале первого акта знаменитого балета. Жизель сходит с ума и умирает от обманутой любви. Точно так же мечется и страдает актриса, поочередно искушаемая то эстетствующим критиком, то брутальным чекистом, то партнером по танцу, то миллионером-шпионом. Или наоборот: она искушает их, в порыве творческого эгоцентризма подчиняя реальность фантазии. Здесь как будто равновероятная, хотя и противоположная проекция жизни на сценическое либретто: спектакль разыгрывается вслед или в параллель действительной истории.
Каждый из возлюбленных героини -- балетный критик Аким Волынский, балетоман-убийца Борис Каплун, неистовый Серж Лифарь и обстоятельный янки Джордж Браун -- иллюстрируют те или иные варианты несостоявшихся отношений: духовных, плотских, дружеских... В неотступных видениях героиню преследует зловещий китаец -- то ли наемный убийца Коминтерна, то ли ангел-истребитель. Основное действие перебивается скачками-флэшбеками с по-современному задымленной эстрадой и некоей актрисой, в свою очередь исполняющей партию Жизели или роль Ольги Спесивцевой в партии Жизели.
При желании можно обнаружить еще много сюжетных и образных ловушек, но главная стратегия фильма уже ясна. Он ведет себя как граф Альберт, прикинувшийся простым парнем, чтобы завоевать сердце пейзанки Жизели. Жизнь женщины и судьба актрисы как будто неразличимы. Неразличимы мелодрама и трагедия творчества, низость жанра и высота авторских рефлексий, простота истории и непростота ее изложения. Балетная прима и творец "Книги ликований" выясняют отношения в интонациях персонажей "Зимней вишни", зато любовная сцена между чекистом и танцовщицей словно вылеплена Лоренцо Бернини. Внутрикадровая версификация опирается на изысканно снятые скульптуры, хрусталь, фрукты и вино, но главной рифмой все равно остается "кровь -- любовь". Пластическая красота интерьеров, пышность платья и избыточность фактур намекают на барочную экзальтацию формы, однако постоянное и одновременное присутствие в кадре зеркал, свечей и цветов, педалированная символика и реверсированный звук внутренних монологов указывают на то, что и барокко понимается как кич -- дежурное алиби интеллектуалов при свидании с простыми чувствами.
Собственно текст "Мании Жизели" постоянно стремится к контексту. По числу персональных "камей" фильм, кажется, превосходит даже густозвездный "Pret-a-porter". В нем то и дело появляются режиссеры, критики, балетные и светские люди. Серж Лифарь жонглирует фатовской тросточкой с той же легкостью, что исполняющий роль Иван Охлобыстин управляет Zippo. Михаил Козаков в роли Волынского печален, Александр Хван в образе тайного китайца -- загадочен. Впрочем, загадочен не столько Хван, сколько снятая им "Дюба-дюба". И трогателен не столько бегущий вприпрыжку по гостиничному коридору психиатр, сколько согласившийся на эпизод Алексей Герман. Если знать, что некто, взмахом салфетки упраздняющий Нижинского, -- наш самый главный арт-политик Александр Тимофеевский, а гитана в фонтане -- известный критик Татьяна Москвина, многое встанет на место. Но критиков в лицо знают по преимуществу критики. Да и то не всегда признают.
Конечно, крепко сделанную пьесу капустником не испортить. Ироничные виньетки украшают поля занимательной истории. "Мания Жизели" красиво снята оператором Сергеем Ландо. Дебютировавший в качестве кинохудожника Никола Самонов предложил редкую по нынешним небогатым временам цельность пластической концепции. Леонид Десятников написал хорошую музыку и исполнил ее в живом симфоническом звуке. Андрей Смирнов в роли Брауна еще раз отомстил бывшему советскому кино, показав, какого замечательного актера оно в нем не востребовало. Галину Тюнину -- Жизель, безусловно, ожидает успешное будущее, хотя, думается, скорее в характерных ролях. Но "Лили Марлен" -- пронзительно пошлой и пронзительно трагической -- из "Жизели" не вышло. Под лавиной контекстов потерялось самое главное: примитивная, как телесериал, истина, ради которой простушка Жизель готова любить своего избранника, будь он хоть трижды граф. Или чекист. Или балет. Или хоть что-то еще, обретенное вне междусобойных дистанций и запасников музея культуры.
Здесь приходится формулировать самую обидную, но и самую главную претензию талантливым людям, возведшим свои кастовые шифры и пароли на уровень пусть маленького, но "большого" стиля. Где отсылки к Джармену, Гринуэю, барокко и балетной классике должны бы скрепить эклектический массив внеположенных сюжету метафор. Где все идеальное реально, а все реальное идеально, как Леопольд Роскошный, соединяющий в нарочитости псевдонима историческую достоверность Лифаря и безусловный культ Ивана Охлобыстина... Не получилось. Кич остался кичем, цитаты -- цитатами. А гениальная балерина -- истеричкой с претензией на экстравагантность.
Публичную судьбу фильма предсказать довольно легко. Поклонники объявят его шедевром. Недоброжелатели переименуют и, кажется, уже переименовывают "Манию Жизели" в "манию тусовки". Неправы будут и те и другие. Потому что мании, одинаково необходимой и для шедевра и для оглушительного провала, как таковой в фильме нет. А есть трезвый, эффектный, в целом правильный, но так и не оправдавшийся расчет.

Современные русские композиторы: Леонид Десятников
Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков