Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Последний император

26 марта исполняется 70 лет Пьеру Булезу. Композитор, лидер послевоенного европейского авангарда; дирижер, сделавший музыку XX века неотъемлемой частью филармонической жизни; теоретик, развивший понятия техники и материала, новизны и прогресса; педагог, и общественный деятель, определивший многие черты современной музыкальной ситуации -- свой юбилей он отмечает мировым турне во главе Лондонского симфонического оркестра. Программа подтверждает приверженность Булеза генеральной линии своей артистической жизни: самый "древний" из исполняемых классиков -- Дебюсси, кроме него -- Равель, Барток, Стравинский, Берг, Веберн, Мессиан и сам Булез. В концертах участвуют такие звезды исполнительского искусства, как Даниэль Баренбойм, Маурицио Поллини, Анне-Софи Муттер, Кен Ва Чен, Джесси Норман и Мстислав Ростропович -- во главе ансамбля из семи виолончелей он играет Messagesquisse, написанные мастером специально для него. В программе также открытые уроки дирижирования. Турне рассчитано на несколько месяцев: Лондон и Париж уже позади, впереди -- Вена, Нью-Йорк и Токио.

КоммерсантЪ / Суббота 25 марта 1995
Вспоминая первые годы существования театра "Пти Марини", где нынешний юбиляр занимал пост музыкального директора, Жан-Луи Барро вспоминает: "Булез пришел к нам в свои двадцать лет. Ежистый и очаровательный, как молодой кот, он плохо скрывал очень дикий, очень приятный темперамент. В ту пору он жил царапаясь, выпустив когти. Он был язвительным, агрессивным, иногда раздражающим: его взгляды должны были доставлять ему неприятности. Но за этой анархической нелюдимостью мы чувствовали в Булезе чрезмерную чувственность, видели скрытую сентиментальность. Всякий раз, когда я слушаю музыку Булеза, я ощущаю неистовые толчки, бьющую ключом страстность, лирические взрывы, неожиданно сдерживаемые чрезвычайным, удивительным, целомудрием..."
Но не каждому удавалось его разглядеть -- для большинства в Булезе все заслонял темперамент максималиста и ниспровергателя, в первые же годы своего творческого пути заявившего, что композиторы, не сочиняющие в серийной технике, "совершенно бесполезны". Его кропотливая созидательная работа шла рука об руку с отрицанием и бескомпромиссностью -- жертвами стали многие. В одном из самых нашумевших интервью Булез обрушивается на всех заметных оперных композиторов и на саму оперу, ставшую оплотом рутины, буржуазности и туристического бизнеса -- везде, в Европе, в Америке, в СССР. После симптоматичного упоминания о хунвейбинах (дело было в 1968 году), Булез предлагает взорвать оперные театры. "Не кажется ли вам, -- спрашивает он, -- что это самое элегантное решение?"
С годами появилась надежда, что Булез станет не так непримирим -- если не по сути, то хотя бы внешне. Но и в юбилейном интервью 70-летний мэтр не забыл напомнить: "Композитор не должен искать контакта со слушателем. Некоторые композиторы это делают, но не я. К контакту стремятся проститутки. У них это происходит каждый вечер".

Контроль и свобода

За 50 лет композиторской работы Булез написал не так уж много музыки -- всего около 30 опусов. Он постоянно пересматривает свои старые сочинения -- это не столько изготовление версий, сколько попытка сообщить законченной конструкции качество органического развития. Крайние скептики иногда утверждают, что Булез создал лишь одно значительное сочинение -- вокально-инструментальный цикл "Молоток без мастера" (1954) на сюрреалистический текст Рене Шара. Маститый Стравинский, искреннее увлеченный музыкой Булеза, говорил, что оно "звучит, словно кубики льда звенят, сталкиваясь в стакане". Дисгармоничная поэзия бредового сознания, ее внутренний хаос, преобразована в строжайше организованную структуру. Точная и скользкая игра с темповыми переходами, баланс голосов и ансамбля создает процесс непрерывного прорастания и умирания неповторимых звуковых образов, исполненный традиционного французского изящества и слегка ориентальной нездешности.
Булез вошел в историю авангарда как автор концепции "тотального сериализма" -- системы, развившей додекафонию Арнольда Шенберга и ритмические исследования Оливье Мессиана, учителя Булеза. Первая тетрадь знаменитых и почти неисполнимых фортепианных "Структур" (1952) -- одно из проявлений исчерпывающей функциональной организации музыкальной ткани, все параметры которой -- высота, ритм, сила звука и приемы артикуляции -- подчинены одной конструктивной формуле. Сериализм стал логическим итогом структурного развития музыки западной традиции, собственную принадлежность к которой Булез подчеркивает неизменно. Мастер сказал о форме: "Наша музыка активна. Это всегда маршрут от начала к концу. Есть что-то жуткое в остановке для западной музыки", -- но ведь это сказано и об истории тоже.
Литературные тексты Булеза, сопутствующие его музыкальным экспериментам, -- не столько манифесты, сколько свидетельство потребности в ясном осознании собственной практики и перспектив новой музыки вообще. Выводы композитора изумляют своей датировкой: Булез не оставляет никаких надежд додекафонному методу и сюрреалистической поэтике, тотальному сериализму и конкретной музыке еще в те времена, когда означенные веяния, казалось бы, были в самом расцвете.
Увидев предел возможностей сериализма, Булез совершает новый шаг, необходимый, но уже не столь радикальный: алеаторика была открыта Джоном Кейджем, а в Европе ее первым применил Карлхайнц Штокхаузен. В Третьей сонате (1957), структурную идею которой Булез заимствует из поэтической "Книги" Стефана Малларме, форма произведения может слагаться подвижным, но не произвольным порядком фрагментов. Булез стремится сохранить в алеаторике категорию ответственности, неслучайности -- он понимает ее скорее как свободу выбора.
Сопряжение свободы и контроля отныне становится главной темой творчества Пьера Булеза -- француза, чье мироощущение было сформировано драматичным послевоенным временем. Его гуманитарное становление обязано идеям Арто, Клее, Мондриана, Ионеско, Беккета и Пинтера не в меньшей степени, чем открытиям Веберна или Дебюсси; причем особенно многим он обязан театру. В 1968 году Булез заявил о намерении написать оперу, в качестве возможного автора либретто назвав Жана Жене, а постановщиков -- Питера Брука или Ингмара Бергмана.

Кампания европейского авангарда

Но Булез не написал оперы: как раз тогда им овладел закономерный кризис. Он относил его не к себе, а к новой музыке как идее: молодое поколение, пришедшее следом, дало задний ход. Возобладали ретроспективные, региональные тенденции; интеллектуальный тонус понизился; идея прогресса была поставлена под сомнение. Биться на ограниченной территории Булез посчитал ниже своего достоинства.
Дирижирование Булез освоил еще в театре у Жана-Луи Барро и Мадлен Рено. Тогда он считал его вторым делом; им руководила свойственная ему практичность и умение доводить любой замысел до оптимального воплощения: "сочинение не существует, если оно не звучит". Взяв несколько уроков у Роже Дезормьера, он убеждается в том, что его воздействие на оркестр может стать таким же тотальным, как и на структуру его собственных сочинений. Булез берет на себя роль лидера в продвижении новой музыки к слушателю. Начиная с 50-х годов он исполняет не только свои опусы, но и нововенцев, Бартока, Дебюсси, Стравинского, Мессиана -- читатель может заметить, что к нынешнему юбилейному турне список авторов не претерпел изменений. Тогда же он играл и своих ровесников -- Штокхаузена, Мадерну, Хенце, Ноно, Вареза, Филиппо и других. Без его участия как композитора, дирижера и лектора непредставимы Каникулярные курсы новой музыки в Дармштадте и фестиваль в Донауэнгшине -- основные явки мирового авангардистского сообщества.
С 1963 года Булез выносит свое искусство на большие филармонические сцены. Он занимает место главного дирижера Лондонского оркестра BBC (1969-1975); его отъезд из Франции отчасти демонстративен и вызван скандалом: Андре Мальро собирается усадить в руководящее кресло композитора-традиционалиста Марселя Ландовского. Позже Булез берет в свои руки и оркестр Нью-йоркской филармонии (1971-1978); в Америке он устраивает просветительские беседы перед концертами, но отказывается от телетрансляций: Шенберг и шампунь -- две вещи несовместные.
Не написав оперы, Булез все же сказал в этом жанре веское слово. В 1963 году он дирижирует "Воццеком" Берга в Гранд-опера (постановку осуществляет Барро), затем -- "Парсифалем" и "Тристаном" Вагнера, "Лулу" Берга, "Пеллеасом" Дебюсси. В 1976 году он исполняет в Байрейте полный цикл вагнеровского "Кольца" в авангардистской постановке Патриса Шеро. С этим спектаклем опера окончательно входит в контекст современного искусства, оставив теноров и клакеров, бывших ее властелинов, у разбитого корыта.
Львиная доля репертуара Булеза как дирижера -- музыка XX века. Подобно тому, как он пересматривает свои прошлые сочинения, Булез меняет и свои взгляды на музыкальную историю. В 50-е годы он опубликовал статьи "Стравинский жив" и "Шенберг мертв". А в его дирижерской практике вновь оказываются живы они оба (или оба мертвы -- так тоже считают). Так же горячо, как и раньше, когда Булез дирижировал в Париже циклом концертов Domaine musicale (1954-1967), он стремится "поддержать тех авторов, которые этого заслуживают". В числе исполненных им партитур в 1965 году оказывается и "Солнце инков" молодого Эдисона Денисова. Это большая политическая победа: автор из СССР пишет на передовом европейском уровне. По рассказам, на парижской премьере присутствовал де Голль, поздравивший Булеза с успешным началом кампании европейского авангарда на советской земле.

Партитура музыкального социума

В 1976 году Булез основывает в Париже ансамбль Intercontemporain, призванный исполнять только музыку XX века. Обязательный набор включает Булеза, Штокхаузена, Лигети, Берио. Работает репертуарный комитет, состав которого из соображений объективности периодически меняется. Булез, бескомпромиссный и надменный, тщательно планирует репертуар в расчете на определенное количество слушателей: классики современной музыки исполняются в залах на 2 тыс. мест, среднее звено -- на 400-500, а "новобранцы" -- и того меньше. Никогда не бывает пустых залов. Композиторы переводятся из разряда в разряд. Эдисон Денисов давно и прочно занял место в самом высоком.
Еще в конце 40-х годов в студии Парижского радио Булез экспериментирует в области сочетания музыки и техники. Наступление компьютерной эры побуждает его возобновить эти поиски. В 1975 году он основывает и возглавляет Институт исследований и координации музыкально-акустических проблем (IRCAM), созданный как часть Центра Помпиду. Там под его руководством ведутся исследования в области синтеза звука, разработки компьютерной техники, программ и современных интерфейсов: все это -- не чистая наука, а обслуживание конкретных композиторских потребностей. Ежегодно в IRCAM прибывают 10-15 стажеров со всего мира, с которыми работают квалифицированные инженеры-ассистенты. Музыкальный прогресс, по убеждению Булеза неотделимый от технологии, вновь обретает свои права. Некоторые видят в обращении музыканта с таким слухом и чутьем, как Булез, к электроакустической музыке оправдание пока еще шатких, как они считают, позиций этого искусства. Правда, сам Булез использует компьютеры только в совокупности с акустическими инструментами: одним из наиболее заметных его опусов 80-х годов стал Reponse для 30 исполнителей (примерно столько их в ансамбле Intercontemporain) и компьютеров. IRCAM быстро становится крупнейшим мировым центром электроакустической музыки. Однако значение его куда важнее: это институт, определяющий лицо современной музыки вообще. От тотального контроля над оркестром Булез переходит к тотальной организации музыкальной жизни.
Стравинский когда-то говорил не без восхищения, что Булез и Штокхаузен -- композиторы, "возникшие сразу во весь рост". Их долгое сотрудничество и соперничество (Штокхаузен, например, всего на две недели опередил Булеза с алеаторикой) привело к появлению двух вершин, гордо вознесшихся над европейским музыкальным горизонтом. Однако природа их различна. Штокхаузен стоит во главе мощного семейного клана, разветвляющегося в пышный куст исполнительских ансамблей, издательств, фестивалей. Содержанием этой системы является музыка самого Штокхаузена -- и более ничья.
Штокхаузен -- феодал, Булез -- император. Вовсе не его музыка, но идеальная модель представлений об искусстве -- вот что является сутью его мировой политики. Глубоко раздосадованный крушением интернационального авангардистского братства, Булез стремится наладить контакт с композиторами из многих стран. Его авторитет дирижера и руководителя приводит к образованию марионеточных правительств. Региональными стилями, далекими от истинной универсальности, он считает и немецкий неоромантизм, и американский минимализм. Говоря о последнем, Булез с удовлетворением замечает, что на его родине он практически не привился. На родине Эдисона Денисова, заметим, тоже.

Булез и Россия

Булез никогда не был Советском Союзе тайной за семью замками. Почти с самого начала его деятельности о ней можно было узнать практически все. Печать проявляла великолепную оперативность: премьеры новой музыки в Дармштадте и Донауэнгшине, Париже, Вене и Варшаве, как и сопровождавшие их декларации, отслеживались с подлинным журналистским азартом. Сразу после выхода 1958 году книги Антуана Голеа "Встречи с Пьером Булезом" Григорий Шнеерсон добросовестнейше ее изложил в журнале "Советская музыка". Затем появляется его же книга о французских композиторах: после полутора страниц обязательной ругани и оскорблений Шнеерсон переходит к анализу партитур, не избегая конкретных нотных примеров. Пропорции объема выдержаны в строгом соответствии со реальным значением фигур -- Булезу посвящена целая глава, прогрессивному и похваленному автором Марселю Ландовскому -- два абзаца. Значение этих книг трудно переоценить.
В Москве Булез побывал дважды. Впервые -- в 1967 году, с оркестром BBC. К его приезду хорошо подготовились: в комнату студенческого общежития, куда Булез был приведен Денисовым, набилось пятьдесят человек. В следующий раз он приехал уже в 1990 году, с ансамблем Intercontemporain, исполнив "Молоток без мастера" и другие свои пьесы, а также Шенберга, Веберна, Вареза и своих молодых французских последователей. Кроме того, Булез героически и безнадежно, как Наполеон, дирижировал оркестром Московской консерватории, -- впрочем, не самым плохим из студенческих оркестров мира. Тогда же ему рассказали, что Ассоциация современной музыки, руководимая Денисовым, создает ансамбль по образцу Intercontemporain. Булез заметил, что у московских коллег есть для этого все необходимое, кроме одного -- государственной дотации в 2 млн. франков в год.
Два года назад врачи самым серьезным образом рекомендовали Булезу снизить нагрузки по крайней мере вдвое. Сегодня он практически не имеет отношения ни к институту IRCAM, ни к ансамблю Intercontemporain. В IRCAM стало обычным делом стирать друг другу файлы, а ансамбль, вверенный в 1992 г. американскому дирижеру Дэвиду Робертсону, опустился до того, что включил в свой репертуар Джона Адамса и Стива Райха -- композиторов-минималистов. Возможно, в нынешнем юбилейном турне Булезу удастся оглядеть свою империю в последний раз.
В России интерес к личности Булеза велик. Издаются и комментируются тексты, разрозненные исполнительские силы мечтают обойти галерею его музыкальных детищ. В эти минуты, когда читатель Ъ, рискуя остудить чашку утреннего кофе, поглощает наши страницы, в Московской консерватории проходит научная конференция. Ее тема -- Пьер Булез. Нет ничего интереснее и поучительнее, чем история завершившихся явлений.
Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков