Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, Дальний Восток, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера, Якутия
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

История и современность на оперной сцене

!Европейские оперные премьеры

КоммерсантЪ / Суббота 10 декабря 1994
Все в этом спектакле серьезно и основательно, все соответствует традиции. Колокол -- из Кремля, трон -- из Грановитой палаты, исполнители -- из России (дирижер Александр Анисимов, художник Николай Двигубский, в главной партии бас Анатолий Кочерга). Поставлен "Борис Годунов" был Андреем Тарковским в Лондоне в 1983 году. Произведение пережило создателя и перебралось в Петербург, оттуда -- в Америку; теперь спектакль оказался на сцене театра La Felice в Венеции, с успехом открыв музыкальный сезон. "Борис" Тарковского грустен, в нем отчетливо слышно посмертное эхо "Ностальгии". Страдание сочится изо всех щелей венецианских подмостков; ожившие символы, как, например, материализованный дух маленького царевича Димитрия, усугубляют и без того полное ощущение тоски. Законы причинно-следственной связи отступают, чувствуя под ногами русскую почву; время уходит в бесконечность, а в нем теряются герои русской истории, выведенные в драме Мусоргского.
Миланский Scala также открыл двери оперному сезону 1994-1995 гг. -- там впервые за двадцать лет поставлена "Валькирия" Вагнера. В отличие от лондонской Royal Opera, чью "Валькирию" мы недавно тщились описать, в Scala все сделано без признаков хулиганства. Постановку осуществил француз Андре Энжель, два года назад поставивший в здесь оперу Шостаковича "Катерина Измайлова". Декорации и костюмы создал Ники Риети: сочетание меди, из которой сделаны деревья, с легчайшим тюлем облаков создает ощущение слияния земного и воздушного, пышного и эфемерного. Маковое поле в третьем акте сделано из настоящих высушенных стеблей и искусственных цветов. В отличие от известной постановки Гринуэя, настоящих скакунов на сцену не пустили, однако лошадки, созданные в мастерских театра, выглядят как живые, и, кажется, вот-вот пустятся во весь опор, давя зазевавшихся зрителей. Оркестром руководил Риккардо Мути; на сцене были собраны звезды первой величины, которые к тому же прониклись ответственностью первого дня сезона: Брунгильду пела Габриэла Шнаут (прошлой весной она порадовала своих почитателей исполнением партии Электры в одноименной опере Штрауса); Вотан -- Монте Педерсон, Фрика -- Марьяна Липовшек. Зигмунда поет Пласидо Доминго, Зиглинду -- Вальтрауд Мейер: этот дуэт известен по постановке "Парсифаля" в 1991 году.
Если итальянские театры открыли сезоны иноземными операми, то в других государствах чтут шедевры итальянских мастеров. Пример -- новая постановка вердиевской "Травиаты" в Лондонской королевской. За дирижерским пультом стоял маститый Георг Шолти -- однако в Royal Opera он дирижировал впервые. Шолти настоял на том, чтобы режиссером был также новичок -- Ричард Айр, директор Королевского национального театра. Шолти пригласил на роль Виолетты румынскую певицу Ангелу Георгиу -- она первый раз исполняла эту партию. Критики сравнивают дебют 29-летней певицы с "рождением Афродиты". Удачными оказались и многие режиссерские ходы: например в сцене, когда карнавальная суета за окном переходит в воплощенное прошлое героини, проносящееся словно в ее горячечном бреду.
Дебют еще одного режиссера драмы состоялся в Лейпциге. 80-летний Джордж Табори поставил незаконченную оперу Арнольда Шенберга "Моисей и Аарон". Эта работа -- одна из самых трудных для воплощения. Сам Табори утверждает, что взялся за постановку "из чистого мазохизма"; хор разучивал партитуру в течение полутора лет, репетиции шли больше двух месяцев. "Моисей и Аарон" -- скорее, библейская оратория, чем опера; до сих пор ее идеальным воплощением остается суперстатичная экранизация Жана-Мари Штрауба. Табори попытался восполнить нехватку действия; в частности, он придумал свое собственное вступление, где избранный народ (весь в черных концертных костюмах и каждый со стулом в руках) колотит пророка.
Постоянной темой оперных дискуссий XIX века было право на современный сюжет. Темой оперы должна была стать не только национальная история (как у Мусоргского) или национальная мифология (как у Вагнера), но и обыденная история дамы с камелиями, легшая в основу "Травиаты". В XX веке оба направления дискутирующих лишь набрались категоричности. Поэтому вполне закономерно, что с автором Пятикнижия на оперной сцене соседствует Гертруда Стайн: ее текст "Лирическая опера для двоих" (A Lirical Opera Made by Two) -- а точнее, повисающие в воздухе фразы и слова из этого текста -- стали канвой оперы To Be Sung, показанной на Осеннем фестивале в Париже. To Be Sung -- яркое проявление модернизма 90-х -- написана для трех певиц и инструментального ансамбля (в спектакле театра Amandiers из Нантерра -- это знакомый читателю ансамбль "Модерн" под управлением Оливье Дежура). Нон-персонажи нон-оперы композитора Паскаля Дюзапена кажутся игрой воображения, причем, что хуже всего -- воображения не зрителя, а персонажа. Центральная фигура пьесы -- некий житель Калифорнии. Он -- мастер по свету, а по сути -- по появлению и исчезновению трех нимф в белых туниках a la Айседора Дункан, переплетающихся, подобно лианам, в танце, в лучах невесомого света и тяжелых волнах смога. Нимфы напоминают о Пюви де Шаванне, работа с текстом -- о Роберте Уилсоне, а голос рассказчика -- о телеоперах Роберта Эшли, покорителя 70-х годов. Иногда возникают странные паузы -- зрителю кажется, что все кончилось. Но ничего не кончается.
Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, Дальний Восток, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера, Якутия Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, Дальний Восток, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера, Якутия
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков