Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, Дальний Восток, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера, Якутия
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Русский Гендель: осмысленный и полный состраданья

Меломан. Альманах Московской филармонии / Понедельник 21 октября 2019
Лето 2017, Концертный зал имени Чайковского. Интендант Михаил Фихтенгольц привозит в Россию контратенора Йестина Дэвиса и дирижёра Лоуренса Каммингса, чтобы они наконец-то показали нам, русичам, как звучит Гендель. Почти без локального колорита (несмотря на отчаянно киксующую валторну), совсем без скидок на отсутствие традиции или привычки. Без пышной театральности и актёрства, с ледяной энергией, направленной внутрь, в сговоре с безудержно испускающим фейерверки эмоций оркестром, Дэвис представил концертную программу, составленную почти исключительно из двух опер: «Юлия Цезаря в Египте» и «Роделинды». Большой знаток старого английского репертуара и мастер генделевских ораторий, певец почему-то направил все свои усилия на два названия. Почему? Кажется, именно поэтому: чтобы показать волшебное задверье.
Проникновение оперного Генделя в Россию похоже на то, как в квартиру вносят треугольный столик. Рабочие поворачивают его то одним углом, то другим, примеряясь к прямоугольному дверному проёму; дивятся, что всё так неудобно, когда по расчётам вроде бы достаточно было вот этак наклонить.
Говорят, впервые в СССР Гендель прозвучал на грузинском языке — в 1959 в Тбилиси разочек спели «Радамиста» (до сих пор довольно диковинного). Потом была ещё пара попыток отбуксировать летучий остров генделевских опер к отечественным берегам — что наконец получилось в Большом в 1979 году: «Юлия Цезаря в Египте» в постановке Вадима Милкова сыграли больше 60 раз за 7 лет. Конечно, никаких анахроничных (или аутентичных) чудес на покорённом острове не было — партии повыше пелись голосами пониже, ГАБТовский оркестр громыхал романтическими мощностями, нитяные бороды украшали лица героев. Этот «Цезарь» и стал для Москвы — а значит, так или иначе, для России — Генделем для импринтинга, и в 2002 году на сцене собственного (тогда ещё живого) театра именно «Цезаря» поставил Борис Покровский, сменив название на этакую «Карменситу и солдата» («Юлий Цезарь и Клеопатра»), а в остальном оставшись на исходных: Цезарь — баритон, оркестр — ну оркестр, нитяные бороды — ну бороды. Театральная и музыкальная энергия «Цезаря» Покровского была направлена на психологизированную, импликативную драматургию, на Gesammtkunstwerk скорее, чем на барочную пестроту. Острый — и вполне способный пронзить — угол, крепкая — не шатающаяся даже при открытой границе и обозримой из Москвы заграничной моде — традиция.
Второй угол стал обозначаться примерно тогда же, в начале нулевых. На Западе — от Бостона до Фрайбурга — к этому времени произошла барочная революция. Этот репертуар с одной стороны был старым — то есть давал безграничные возможности для реконструкции и телепатии, а с другой оставался новым, незаезженным, и в лучшем смысле слова несовременным — способным утолить потребность публики не в новой музыке, а в добавке старой, но ещё не освоенной. Оперы эпохи барокко стали уверенной территорией режиссёрской свободы: ожидания и стереотипы меньше давили и на публику, и на театральных менеджеров благодаря отсутствию непрерывной традиции; исторически информированное исполнительство открыло ресурс для изменения слушательского, да что там — эстетического опыта современного человека. В России тоже попробовали на язык (а иные и на ухо) сладкие слова вроде «теорба» и «виолон», но проект оставался так или иначе маргинальным; а для постановки оперы, разумеется, нужны средства.
Одним из первых демона исторично-режиссёрского Генделя вызвал Георгий Исаакян в Пермской опере, где он тогда заправлял («Альцина», 2004), пригласив за пульт таровитого американца Дэвида Хёйзеля.
Примерно тогда же в России возникает традиция концертных исполнений. На сценах Московской консерватории и Московской же Филармонии (да и не только там) зазвучали оперы Генделя — когда на гастролях, когда собранные специально для России; когда с приглашенными, а когда и с отечественными солистами и дирижёрами; примерно всегда с российскими оркестрами, но когда более, а когда менее готовыми исполнять музыку XVIII века.
Традиция по-своему пародоксальная: с одной стороны Гендель, живший задолго до эпохи грамзаписи, вряд ли мог представить себе оперу для слушания; с другой — не он ли придумал оперы для к. и. под личиной ораторий?
Но все концертные исполнения были однократными, а «Альцина» как репертуарное название не прижилась. Репертуарный Гендель оставался под большим вопросом до самого 2015 года, когда вдруг грянуло. В Уфе всё тот же Исаакян поставил «Геракла» — и выпустил в большой мир Диляру Идрисову, которая теперь поёт как раз такую музыку по всему миру. В Москве же было совершено обратное движение — «Роделинда» в ГАБТе хотя и была совместной постановкой, но делалась силами приглашённых солистов и дирижёра, а своим собственным в Большом был только оркестр (разбавленный тоже частично приглашённой группой континуо).
Избыточные, постоянно нагнетаемые аффекты, которыми живет опера эпохи барокко, режиссёр Ричард Джонс передал часто гротескными и карикатурными переживаниями своих нелепых героев, которых уничтожают и давят гигантские, несоразмерные человеку страсти. Разница в масштабах, несоразмерность персонажей и их чувств достигает предела одновременно с трансформацией сценического пространства.
Дирижёр Кристофер Мулдс, работавший некогда ассистентом Николауса Арнонкура и Уильяма Кристи, не жалел сил на то, чтобы научить оркестр Большого играть Генделя по-европейски, а не просто справляться с текстом, и страсти — на то, чтобы воспламенить партитуру. Но ансамбль певцов показался пуристам чересчур разношёрстным, а вышколенные бесконечными репетициями и инфицированные бациллой барокко инструменталисты — больными недостаточно смертельно. Исполнение, во многом более удачное, чем в «исходной» Английской национальной опере (то есть как раз там, где Генделя знают примерно лучше всего), было признано московскими гурманами полумерой. Международного Генделя сочли слишком русским.
Это всё практика. Теория тоже есть — и прекрасно жива без практики, которая прилагалась бы именно к ней. Лариса Кириллина пишет одновременно по-научному ответственно и по-просветительски ясно, и почитать неспециальную литературу о Генделе по-русски можно почти исключительно благодаря ей. Как биограф и аналитик она открывает современному читателю мир старых практик, а не только прекрасных теорий, рассказывает о мире и людях, в котором и среди которых Гендель стал собой.
Книги о Генделе, пожалуй, тревожат души ещё меньшей аудитории, чем оперные спектакли, однако для профессионального сообщества они — полноценное событие. Или должны стать таковым: единственная профессиональная премия музыкальных критиков, Приз Ассоциации, получила книга Кириллиной «Гендель», обойдя новую музыку, оперу, работу продюсера и хормейстера. Вдумайтесь: музыкальные критики премировали то, что не звучит; более того — то, что звучанию напрямую не способствует.
И это, конечно, тоже русский путь: одна власть, один народ, один авторитет в каждом вопросе. Рядом с Кириллиной не стоит никто — не только потому, что с ней объективно невозможно тягаться, но и потому, что рядом никто не нужен. Третий угол злополучного стола — тоже острый, здесь сходятся популяризаторство и элитарность, медленный темп исследовательской работы и стремительность признания.
Что ж: на дворе 2019 год, треугольный столик внесли. В Большом отыграла иностранная «Альцина», на Камерной сцене ГАБТ здравствует «Цезарь и Клеопатра», в МАМТе настал «Триумф» Богомолова (исторически информированный — режиссёрский — скандальный), в Уфе уверенно идёт «Геракл», в «Геликон-опере» пересочинили «Орландо». В концертных залах — концерты, в книжных магазинах — книжки. Но свербит чувство, что вожделенный столик не так чтобы вяжется с остальной обстановкой комнаты, да и ставить его, по большому счёту, некуда. И выбросить жаль, конечно; пусть уж стоит, как есть. Может, наши дети к нему привыкнут. Или купят новую мебель.
Облако тегов:
Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, Дальний Восток, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера, Якутия Антисобытие года, АРТ Корпорейшн, Беларусь, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, Дальний Восток, заявление, Золотая маска, Кибовский, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, московский Департамент культуры, Новосибирск, новые члены АТК, Ольга Любимова, Открытое письмо, письмо, Полицейское насилие, премия, премия АТК, Просветительская деятельность, Протесты, Реальный театр, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, Серебренников, следственный комитет, Событие года, солидарность, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театр Современник, театральные СМИ, фестиваль, хроника, цензура, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, Юлия Цветкова, режиссера, Якутия
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков