Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Театральная критика

Фестиваль в Брегенце проводил интенданта Дэвида Паунтни дождем и салютом

«Волшебную флейту» на Боденском озере допели до конца несмотря на ливень

Ведомости / Пятница 29 августа 2014
Последний день фестиваля в Брегенце выдался на редкость дождливым. Это было обидно: почти все лето знаменитую «Волшебную флейту» играли на открытой Озерной сцене; лишь однажды спектакль пришлось перенести на сцену Фестшпильхауса из-за непогоды.
Однако на дождь не стали обращать внимания; организаторы, радушно предложив зрителям плащи и пледы, рискнули провести экстремальную «Флейту» под проливным дождем. И на это имелись веские причины.
В этот вечер Брегенц прощался не только с фестивалем — до следующего лета. И не только с постановкой «Волшебной флейты», оказавшейся самым удачным «кассовым» спектаклем Паунтни за все время его одиннадцатилетнего управления фестивалем и вообще за всю историю фестиваля на Боденском озере. Город и фестиваль прощались с самим Паунтни — британским оперным режиссером, сумевшим за годы работы вклиниться в неразрывную триаду самых знаменитых оперных фестивалей — в Мюнхене, Байройте и Зальцбурге, добавив к ним Брегенц.
Паунтни покидает фестиваль победителем; после относительно неудачного «Андре Шенье», не принесшего кассовых сборов, он с лихвой покрыл дефицит бюджета, поставив напоследок феерическую, ошеломительную по визуальным и световым эффектам «Волшебную флейту», выдержанную в духе фэнтези. Паунтни удалось примирить качественную развлекательность с весьма серьезным, эзотерическим посланием. Критика писала, что Паунтни оставил за скобками масонские идеи и философию «Флейты»; на деле оказалось, что это вовсе не так.
В спектакле бушуют природные стихии — огонь, воздух и вода. Молодая пара — символ единства мира, взаимопроникающие начала Ян и Инь, Осирис и Изида — стоят, как фигурки на свадебном торте, на золотом земном шаре, транслируя мысль, что миром правит любовь. Властительная Царица ночи — Лора Клейкомб — возносится к звездам, разостлав юбку с серебристыми паутинками по половине земного шарика. На горбатом панцире мировой черепахи (на черепахе, как известно, держалось мироздание в космогонии древних) растут невиданные деревья-травы, мгновенно взбухая и опадая; надмирные суровые гиганты — рыцари-стражи — верхом на красных единорогах стерегут дорогу к истине; сквозь лес пробираются диковинные чудовища, порхают разноцветные птички.
Изобретательная сценография Йохана Энгельса, умопомрачительные костюмы Мари-Жанны Лекка сделаны с расчетом на сражающие наповал эффекты — эдакое торжество визуальности. Три разноцветных дракона с лихо закрученными рогами и страшенными клыками — Разум, Мудрость и Природа — охраняют вход в царство Зорастро. Их лапы устойчиво стоят в воде, они обступают огромную трехглавую черепаху, зеленый панцирь которой вращается и имеет кучу хитроумно устроенных люков и входов.
Из драконьих пастей свисают веревочные лестницы и висячие мостки, по которым сноровисто пробираются колючие люди-пауки, гвардия Зорастро. Сам же верховный маг, судя по костюму, имеет прямое родство с жуком-скарабеем, его голову венчают жучиные рога. Три дамы-куклы восседают верхом на фантасмагорических существах — то ли скорпионах, то ли птеродактилях; плюмажи из пышных перьев украшают узкие птичьи головки с устрашающими клювами и скорпионьи хвосты. Стихии встречаются, сталкиваются в спектакле, закручиваясь огненными спиралями, взрываясь дымовыми шашками, осыпая героев огненными искрами. Световая феерия выхватывает из темноты то взбаламученную дождем воду, то косые струи дождя.
Возможно, ради троекратного прощания спектакль и не стали переносить в зал. Хотя, честно говоря, в девять вечера (спектакли на Озерной сцене начинаются с наступлением темноты) ничто не предвещало такого ливня с порывами ветра. Тихо, почти незаметно моросил дождик, обещая вот-вот закончиться. Но уже на двадцатой минуте спектакля, который шел без перерыва в общей сложности 2 часа 20 минут, погода резко испортилась. Озерная гладь покрылась крапинками капель, костюмы певцов намокли и прилипли к телам. И все же уверенный, тембристый тенор принца Тамино выдержал испытание водой: Райнер Трост отлично вел партию, лишь в самом конце его голос слегка засбоил. Героически держалась и Памина — Анна-Нина Барман. В белом платьице и трогательных красных туфельках она резво бегала по панцирю и проделывала все полагающиеся по роли па, одновременно умудряясь вполне мило и непринужденно петь. Трем дамам и трем мальчикам мокнуть не пришлось — вместо них в спектакле задействованы огромные куклы, так что эти шестеро пели в комфорте, в недрах Фестшпильхауса, выйдя только на поклоны. Дорогостоящая акустическая система Озерной сцены — так называемая BOA (Bregenz Opern Aucustics Klangsystem) — доносила их голоса во всем разнообразии оттенков и фразировки.
Публика мужественно продержалась до конца и была вознаграждена небывалым зрелищем в качестве бонуса. На поклоны на зеленую сцену-панцирь взошли не только исполнители и дирижер Хартмут Киль (которого во время спектакля можно было лицезреть лишь на двух больших экранах). Вышел сам Паунтни собственной персоной, весь в золотом; золотой френч, золотые негнущиеся брюки, даже ермолка была золотая.
Большинству было невдомек, кто этот человек с седыми бакенбардами, что улыбается и кланяется; публика продолжала оставаться в неведении, даже когда в центр выплыл плот с десятком человек — видимо, осветители, операторы, рабочие сцены. На двух шестах они споро растянули обыкновенную простыню, на которой красной кистью, явно второпях, было намалевано: «Danke, David, fuer 25 Jahre!» («Спасибо, Дэвид, за 25 лет!»). Почему за 25, а не за 11 лет — осталось загадкой.
Это был явный экспромт. Паунтни даже не сразу заметил приветственную надпись. Он смотрел в другую сторону: невзирая на хлеставший дождь, струи которого причудливо высвечивались в снопах света, начался фейерверк. Роскошные букеты звезд расцветали над Боденским озером; ближе и ближе придвигались они и наконец рассыпались десятками розовых сердечек. Так фестиваль признавался в любви к уходящему интенданту, время правления которого уже сейчас называют «эрой Паунтни».
Брегенц
Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/32733461/ispytanie-mocarta-vodoj#ixzz3BmV1RHMx
Облако тегов:
Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера Антисобытие года, ГИТИС, Гоголь-центр, голосование, гранты, заявление, Золотая маска, Кирилл Серебренников, Комсомольск-на-Амуре, Координационная группа, лекция, Министерство культуры, Минкульт, Новосибирск, новые члены АТК, Открытое письмо, письмо, премия АТК, Санкт-Петербург, Седьмая студия, Сергей Афанасьев, следственный комитет, Событие года, Софья Апфельбаум, Спектакль года, СТД, суд, театральные СМИ, фестиваль, хроника, Человек года, чувства верующих, Школа театрального блогера, экспертиза, Юлия Цветкова, режиссера
Журнал "Театр"

Петербургский театральный журнал

Музыкальная критика

Современные русские композиторы

Ассоциация музыкальных критиков